- Да мне этих объявлений Джеймс выше крыши накидал и, если тебе так хочется, я хоть сегодня сниму квартиру и уберусь нахрен! Если тебе это так нужно! Но почему, Гарри, почему ты так упираешься?! Почему ты считаешь, что я не могу любить тебя так же, как ты меня? Ты же сам знаешь, как мы похожи! Почему, если тебе не нужен никто, кроме меня, ты даже предположить не хочешь, что мне никто, кроме тебя, не нужен?!
Альбус смотрел зло, обиженно и испуганно одновременно. А еще очень болезненно. И Гарри хватило одного этого взгляда, чтобы понять, что он не позволит ему смотреть так. В конце концов, если уж на то пошло… вряд ли кто-то сможет сделать Ала счастливее, чем он, верно? Так же беречь и защищать, так же хорошо угадывать все желания и знать все интересы. И уж точно не найдется никого, кто будет нужен Гарри Поттеру так же, как Альбус.
И прежде, чем Ал успел сказать что-то еще, Гарри подался вперед, затыкая его рот ласковым, но властным поцелуем. Он не будет больше отказываться от своего счастья, но и Альбус пусть крепко-накрепко запомнит, кому он принадлежит.
Вновь раскладывая его под собой и начиная с утренней ленцой ласкать его тело, Гарри не к месту вспомнил про условия своей дурацкой задачки.
“По условиям задачи дочерей и сыновей нельзя любить одинаково. У меня трое детей, и всех их я люблю по-разному. Вопрос: как быстро “Ежедневный Пророк” смешает мое имя с грязью, если услышит условия задачи? Но если ввести переменную, согласно которой один из сыновей уже давно так же неправильно любит своего отца, то правильный ответ: а не катился бы к чертям собачьим “Ежедневный Пророк” вместе со всей спасенной им когда-то магической Британией?”
И, улыбнувшись своим мыслям, он склонился к тихо постанывающему Алу, легко прикусил мочку уха и прошептал:
- Я люблю тебя, Альбус.
И больше ничего во всем мире не имело значения.
end
