Гарри зажмурился, прикусив губу. Казалось, что он просто сошел с ума, и его больное израненное воображение взяло в плен его разум, поймало в ловушку выдуманного мира, в котором родной сын может смотреть на него так, трогать так и, кажется, давно знает о его чувствах. Но тут Альбус провел рукой выше, коснулся сосков, осторожно и чуть болезненно ущипнул их по очереди и Гарри вздрогнул всем телом, резко раскрывая глаза.
Нет, нет, это не игра воображения и не внезапно настигшее сумасшествие. Все происходит в жизни, на самом деле и Альбус, его Альбус… Альбус, у которого вся жизнь впереди. Альбус, который запутался, не разобравшись в разных формах любви. Альбус, который потом не сможет смотреть на него и никогда больше не останется с ним наедине. Альбус, который будет стыдиться. Альбус, который не посмотрит в глаза. И виноват в этом будет только Гарри. Из-за всего. Из-за того, что полюбил сына; из-за того, что не смог этого скрыть; из-за того, что вырывался недостаточно рьяно. Да что там, вообще не вырывался! И если первые два пункта исправить уже нельзя, то с последним он еще мог что-то сделать.
Гарри резко дернулся, выгибаясь, скинул с себя руки Ала и перевернулся, быстро садясь на колени, чтобы…
- Петрификус Тоталус!
Гарри так и упал лицом в матрас, полностью утратив власть над своим телом. Какое-то время ничего не происходило, а затем рука Альбуса осторожно легла на его плечо, переворачивая.
- Какой ты идиот. Какой же ты идиот…
Он шептал это раз за разом, закрывая глаза и, наклоняясь над ним, невесомо касаясь губами лица. Легкий поцелуй на виске, мягкое касание губ на плече, тонкая дорожка языка на шее.
- Ты такой идиот…
Раздвинутые в стороны края рубашки и снова поцелуи, поцелуи, поцелуи. Такие ласковые и нежные - Гарри уже и забыть успел, когда его целовали так. Он редко позволял фальшивкам, заменам Альбуса, подобные прикосновения. Но сейчас перед ним была не фальшивка, не замена и не “чужое” лицо. Это Альбус мягко улыбался, это его губы ласкали чувствительную кожу, это его восхитительные зеленые глаза смотрели с нежностью и любовью.
- Идиот, - повторил он, отводя взгляд и слегка прикусывая левый сосок. Обхватил его губами, мазнув сверху языком, аккуратно сжал губы. Затем приник ко второму.
- Я не представляю, как у такого идиота мог получиться такой не по годам взрослый сын…
Ал улыбнулся и, отстранившись, потянулся палочкой к уже не нужным сейчас веревкам. Сначала освободил руки, потом ноги, и заботливо избавил Гарри от всей одежды, кроме темных плавок. Сам же он не спешил раздеваться и, поймав на себе его взгляд, улыбнулся хитро и многообещающе.
- Я хочу, чтобы это сделал ты. Когда будешь готов.
И снова вернулся к своему занятию. Он точно знакомился с телом Гарри, гладил, исследовал руками и губами. Тонкие ладони скользили везде - по шее, по плечам, по рукам, щупая тугие бицепсы, ласково оглаживали бока. Он вцеплялся пальцами в бедра, скользил ниже по ногам и сжимал тонкие пальцы на широких щиколотках, чтобы вновь возобновить путь вверх. Он запускал пальцы в дорожку из темных волосков, поднимающуюся от резинки трусов, гладил подтянутый живот, обводил кончиком пальца рельефные мышцы и снова возвращался к соскам, пощипывая их. А потом повторял тот же путь, но уже губами. И от этих прикосновений у Гарри просто срывало крышу, и он бы уже давно стонал и выгибался, забыв про все запреты, если бы только не чертово заклятье.
Ал, наконец, оторвался от его тела и, взявшись за резинку плавок, немного спустил их, сразу же потянувшись и сжимая пальцы на мягком члене. Осторожно провел по нему рукой, оттягивая крайнюю плоть, но ничего так и не изменилось. Альбус досадливо прикусил губу, бросив на Гарри быстрый взгляд.
- Поэтому я и не хотел использовать Петрификус. Я бы снял его, но…
Он внезапно перевернулся, усевшись на Гарри верхом чуть ниже бедер, и наклонился, подаваясь вперед, проезжаясь затянутой в рубашку грудью по голому животу, а затем и груди, пока не навис над лицом, внимательно заглядывая в глаза.
- Я отпущу тебя, - тихо и сбивчиво прошептал Альбус, судорожно облизывая губы, и Гарри только в этот момент понял, как же он сейчас волнуется на самом деле. - Я отпущу тебя, но если ты уйдешь, я никогда тебя не прощу. Никогда, слышишь? И никогда не буду счастлив. И это будет только твоя вина, Гарри.
А затем Ал внезапно подался назад, опускаясь, утыкаясь лбом в его плечо и протянув руку, на ощупь нашел палочку, отменяя заклинание. Гарри начал постепенно чувствовать, как тело наполняется силой и мышцы снова подчиняются ему, а Альбус все также лежал, пряча лицо на его плече и точно боясь сейчас поднять глаза.
Гарри помедлил, пошевелив пальцами, словно убеждаясь, что может это, а затем потянулся одной рукой, запуская пальцы в волосы Альбуса и осторожно их перебирая.
- Назови меня так еще раз.
- Идиотом? - Ал тихо хмыкнул в плечо и, кажется, улыбнулся.
- Дурак. По имени.
- Гарри.
- Еще раз.
- Гарри. Гарри. Мой Гарри.
