— А, ты у нее уже отметился, — Марсель подмигнул здоровяку. — Не бери в голову, выловишь завтра ракушку, подаришь, она их страсть как любит, — при этом он обернулся посмотреть, не слышит ли его слова Гвинет. Убедившись, что все в порядке Марсель продолжил. — Только особо ни балуй, что бы не задавалась. За маленькую ракушку раз оприходовал, за большую два. Я думаю это разумные расценки.
— И шаман тоже платит? — сломав об колено сучковатую палку, Джек положил ее в костер.
— Нет, он уже давно не ныряет. Шаман ей каждый раз чего-то наколдовывает. Я у Сесиль спрашивал, какой прок от этих заклинаний, а она только хихикает. Дура одним словом! — Марсель потянулся к крышке чана.
— Самый умный в племени нашелся? — Ребека не больно шлепнула Марселя по руке ложкой. — Не высовывайся!
— Долго еще ждать? Наверное, похлебка уже готова, — Марселю не терпелось поскорее наесться.
— Шаман еще жертву не принес, а тебе уже жрать! — чтобы убавить пламя толстуха принялась разгребать угли в стороны от костра.
К обряду шаман готовился долго и тщательно. Для начала он разукрасил лицо и тело вперемешку желтой и красной красками, затем водрузил на голову корону из перьев, как у Тусегальпо, а закончил перевоплощение, прицепив сзади к тростниковой юбке, хвост из водорослей.
— Я думал, он и крылья наденет, — в ритуальных вопросах Костик был полным профаном. Он не помнил, что бы когда-то ходил в Камнегорске в церковь. Хотя в памяти всплывал один мутный момент, как они с Вероникой со свечками стояли перед образами, а где-то за ними пел церковный хор.
— Всему свое время, — по случаю праздника Сесиль оделась по скромному. Вместо черного лифчика на ней была сетчатая кофта, сквозь ячейки которой пробивались острые соски, а красную юбку заменил кусок ткани, обмотанный вокруг бедер. — В начале он выступает в роли первородного змея, а уже потом перерождается в человека птицу.
Таким кратким либретто Медведев был вполне удовлетворен.
Перед тем как пустится в пляс, шаман растолок камнем в кокосовой скорлупе несколько порошков, высыпал их в миску с дымящейся жидкостью, перемешал содержимое рукой, пошептал над зельем магических заклинаний, сбрызнул каплями снадобья: землю, растительность и небо, а затем выпил добрую половину напитка. После чего шаман упал навзничь и стал, корчась кататься по земле.
— Уже пора, — Марсель встал с бревна и пошел к себе в хижину.
Скоро он вернулся с большим обтянутым красной кожей барабаном, бока которого покрывал зеленый растительный орнамент. Сев спиной к костру и зажав барабан коленями, Марсель принялся отбивать неторопливый ритм.
Перестав извиваться и корчиться, шаман замер и вот из него полилась песня на непонятном языке.
— Какой у шамана голос стал странный — низкий гортанный прямо не человеческий, — заметил Джек, до того абсолютно не проявлявший интереса к каким-то там ритуалам.
— Тихо черти, — Ребека приложила деревянную ложку к губам, — первородный змей просыпается!
«И она туда же» — Костик записал про себя толстуху в слабовольную сектантку.
Постепенно Марсель наращивал темп «мелодии», лупя по барабану все отчаяннее и отчаяннее.
Шаман сел на колени. Мотая головой, он водил по сторонам руками. Зрачки его глаз закалились, так что шаман смотрел на окружающих одними белками. С пронзительным утробным криком он одним прыжком вскочил на ноги и пустился в пляс вдоль хижин по кругу. Просто не верилось, что это один и тот же человек, что еще два часа назад не мог самостоятельно забраться на причал. Сейчас же казалось, что он может даже взлететь. В вихре кружения шаман подобрал с земли миску с зельем и стал поочередно предлагать испить из нее всем присутствующим. Первым, с нескрываемой радостью к напитку приложился Лейтон и будь его воля, он бы выпил все до дна, но шаман не дал такой возможности, передав миску Гвинет. Та скромно пригубила зелье, после чего стала покачивать бедрами в такт барабану.
— Что это за напиток? — потравленный за годы лечения в психушке всевозможными транквилизаторами, Костик не собирался и на свободе измываться над своим телом.
— Молоко пробуждения! — с благоговейным трепетом ответила Ребека.
— Предложили бы мне водки — другое дело, а это я пить не буду, — толстуха Медведева не убедила.
— Ты что, Тусегальпо обидится! — от такого наплевательства к традициям острова Изабель, Ребека чуть не поперхнулась.
— Далась вам эта ящераподобная птица, — Костика поддержал Джек. — Без нее может и спокойнее будет.
— Многие до вас так же думали. Только где они сейчас? Нет! Все кончились! Тусегальпо лучше не гневить, — продолжала наставлять еретиков на путь истинный Ребека.
Пока Костик с Джеком припирались пить или не пить, миска с зельем дошла до Сесиль, а после и до Марселя, которого шаман напоил из своих рук, дабы барабан не умолкал ни на секунду.
Джек, заявивший последнее и решительное «Нет!», получив подзатыльник от Ребеки, согласился таки отведать «молока пробуждения».
Лишившийся поддержки со стороны здоровяка Медведев тоже сдался.
