Костик и накрывал голову подушкой и затыкал уши пальцами, но все равно ему не удавалось добиться тишины, необходимой для возвращения в тот чудный сон, из которого беспардонно он был выставлен дебоширящими Гвинет и Марселем.
— Вы должны повлиять на ситуацию, — не в силах больше выносить ор, обратился к шаману Медведев.
— Вот ели бы они начали скандалить на час раньше, то другое дело, а так, имеют полное право, — губернатор посмотрел на часы, они показывали половину девятого. — С восьми утра до одиннадцати вечера открытое проявление чувств не возбраняется.
— Но он же сейчас ее убьет! — Костик показывал на Марселя. Тот бил Гвинет мотыгой по спине.
— А по-моему ни чего серьезного, утренняя разминка да и только, — шаман закурил, запасливо оставленную со вчерашнего дня половину сигареты.
Седьмой пункт конституции о «Соблюдении мира и порядка на острове», сегодня мог отдыхать.
— Мотыгу мне только не сломайте, — и это было единственное замечание губернатора в адрес Марселя с Гвинет.
После бурного утра, весь оставшийся день прошел под знаком минуса.
Поиски жемчуга не задались. У Марселя болели разодранные руки, от чего он вяло, долго и без энтузиазма тянул со дна камень. Джек не понятно, что делал под тримараном, а две жемчужины выловленные Костиком, стоили ему головной боли, и кровотечения из носа.
За ужином к Медведеву подсела Гвинет. Ее правая половина лица была естественного золотисто-коричневого загорелого цвета, а вот левая неестественно сизая, от обширной гематомы под глазом.
— Нет, я с Марселем разведусь, зачем мне такой муж нужен, — Гвинет поправила повязку на лодыжке. — От него прока ноль, одни скандалы и неприятности. Я и вышла за Марселя, потому, что других мужиков на острове не осталось. А до того я жила с Флоби, правда не долго, утонул он. Жаль, у нас с ним были хорошие отношения. Флоби ни когда не повышал голос, что ни скажешь, все выполняет. А подарки, какие дарил — костяной гребень, пряжку с гербом, колечко с камушком, я его в укромном месте храню, чтобы губернатор не отобрал.
— А он может? — Медведев соскребал ложкой со дна миски остатки каши.
— Шаман золота мимо рук в жизни не пропустит и камушек уж больно хорош, прозрачный, чистый, изумрудный. Через него на солнце интересно смотреть, все вокруг другим становится, — Гвинет погладила пальцы левой руки, соскучившиеся за годы дикой жизни от ювелирных украшений.
— Где же Флоби такое ценное кольцо достал? — Костик отставил, пустую миску в сторону.
— Флоби сам не рассказывал, но я поняла, что он вовремя ловли жемчуга наткнулся на обломки старинного корабля. Пряжка с гребнем оттуда же. Просила я Флоби не нырять больше за драгоценными подарками, глубоко очень. Не послушал, уплыл за рифы, и больше я его не видела, — на Гвинет накатили грустные воспоминания, она достала из рукава футболки платок-тряпку и промокнула им глаза. — Второй месяц с Марселем живу, а он хоть бы раз меня ласково назвал, о подарках уж не заикаюсь.
— Может, все наладится, притретесь, — дежурной фразой успокоил женщину Медведев, набольшее, с больной головой, он сейчас был не способен.
