Поздно вечером в Варшаву прибыл и "Уленшпигель". Когда мой партнер уже спал, мы с ним еще раз все обсудили. Я должен был предупредить "Ули". Если Фёртч предатель, то близость между доктором Херле и Фёртчем представляет угрозу для моего источника. Я чувствовал себя ответственным за его безопасность. Потому предупредить его было моим долгом.
Но "Уле" был и моим шансом. Я смог с его помощью проверить, что именно написал кириллицей "Рюбецаль" на листочке. "Уленшпигель" углубился в текст и застыл от ужаса. В прочитанном он увидел обвинения против Фёртча и сразу осознал опасность для себя.
– Ты должен мне помочь. Я не могу передать эти рукописные заметки. Пожалуйста, наговори мне все, что написано на листке, на пленку, – попросил я его. После долгих раздумий он, наконец, согласился при условии, что после анализа я эту кассету сотру. Это я ему пообещал.
На следующее утро мой коллега пришел ко мне очень взволнованным. – Я не могу взять с собой это вставное дно. Если его обнаружат на границе, меня могут арестовать. – Тогда выбрось его, – предложил я ему. – Но как, не могу же я просто бросить его в урну? – Тогда разрежь на маленькие кусочки и выбрось по частям. Примерно через полчаса он снова стоял предо мной, с пластиковым кульком в руках.
Он открыл мне его, чтобы я взглянул. – Все разрезано на мелкие кусочки, – доложил он со всей гордостью, – я разрезал своими маникюрными ножницами. На самом деле довольно большую пластину он разрезал на кусочки размером с монету. Я не мог сдержать смех, когда одобрительно сказал ему: – Хорошая работа. А теперь нужно незаметно выбросить. Теперь я подумал, что он просто бросит кулек в мусорный бак, но и тут я сильно ошибся. Впоследствии я очень сожалел, что никто не снял на видео, как мой коллега выполнял это задание.
Усиленно старясь не выделяться, он прохаживался по большой парковке возле отеля "Виктория Интернейшнл". Мне пришлось дважды присмотреться, чтобы его узнать. Раз за разом он останавливался, удостоверялся, что никто за ним не следит, лез в карман и незаметно бросал на землю пригоршню кусочков оставшихся от бывшего вставного дна. Постепенно мне уже надоели все эти шпионские игры.
Я посоветовал бедному коллеге ехать домой на поезде, чтобы он больше не жаловался на шум в ушах. Он так и сделал. После того, как я прилетел назад, я еще два дня пробыл в Мюнхене. Все это время о моем попутчике ничего не было слышно. На третий день он появился в Берлине в нашем тамошнем филиале. Он, заблудившись в Польше, наконец-то добрался до Германии.
На встрече в Варшаве я по просьбе отдела безопасности попросил "Рюбецаля" как можно быстрее достать больше материала по делу Фёртча. Чтобы не упустить ни одной улики, пуллахцы попросили помощи у своих коллег из Швейцарии, Франции и Англии. В сентябре 1997 года "Рюбецаль" доставил нам один документ из России, содержащий неоспоримые улики. Но сначала короткая предыстория.
"Рапорт"
Мои шефы проверили две возможности для передачи материала. "Рюбецаль" должен был передать документы во время одной из его зарубежных поездок менеджеру полетов в аэропорту Франкфурта. Тот потом передал бы их в БНД. В этом случае "Рюбе" мог бы устроить все быстро и легко, не покидая транзитной зоны франкфуртского аэропорта. Вторым методом был конспиративный адрес в городке Геретсрид под Мюнхеном. Туда он мог бы послать свои сведения просто по почте. Обе возможности проверил не я сам. Это было новинкой в моей служебной деятельности, что материал от агента шел мимо меня прямо в Службу.
Как и запланировано, "Рюбе" 28 октября 1997 года во время промежуточной остановки во Франкфурте-на-Майне подошел к менеджеру полетов авиакомпании "Люфтганза" и попросил взять конверт. Но тут случилась неудача. Сотрудница авиакомпании захотела почему-то посмотреть паспорт "Рюбецаля". А в противном случае она не могла взять письмо. Под каким-то предлогом "Рюбе" отошел, чтобы тут же позвонить мне. – Это что за игра такая? Они говорят, им нужен мой паспорт. Ха-ха-ха! Ты вообще-то думаешь о моих нервах? Может быть, мне не хватает своих проблем?
Потому он просто послал письмо по почте на конспиративный адрес в Геретсриде. Оттуда его забрал начальник команды наружного наблюдения. Я не получил никакой информации об его содержании. Только сотрудница, ведущая дело, кратко рассказала мне, что материал был, очевидно, первоклассный, но требовал еще уточнения и проверки.
