Следующую карту она поместила в правый от Фортуны угол. Картинка была так себе. Молния рассекла зигзагом каменную башню, из горящих окон падали люди с абсолютно индифферентными лицами.
— Можете не комментировать. Сводки новостей я просматриваю регулярно и про метеорит уже слышал. Думаете, он не промахнется?
— Башню наших страхов и сомнений еще называют Богадельней. Подумайте, карты заменяют не сводки новостей, а наше внутреннее око, если оно спит.
Я позволил себе намекнуть:
— Богадельня — это в том числе и больница?
— Если вы о моем муже, то госпиталь, это его прошлое, а не ваше будущее, — отрезала она.
Третья карта была вроде бы ничего. Ее положили под Башней. Бородатый брюнет стоял перед каменной конторкой, в правой он держал молоток, а в левой…
— Что у него в руке? Случайно, не гвоздь?
— Гвоздь? Нет, что вы, это Мудрец, а не плотник. В руке у него резец.
Я попросил прояснить значение карты. Не поумнею ли я часом? И когда, если не секрет, это произойдет?
— Может и не произойти, — утешила Изида, — ведь я предсказываю поправимое будущее.
— Мечите дальше.
Изида продолжила заполнять пятиугольник по часовой стрелке. Карта с девятью серебряными монетами на фоне рассвета легла по соседству с Мудрецом.
Черт, у Человека с Гвоздем тоже были серебряные монеты! А Шеф еще сомневался, стоит ли сюда идти.
— Деньги, — пробормотал я, ну что ж, тоже неплохо…
Изида снова меня разочаровала:
— Девятка динариев предрекает дальнюю дорогу.
— Понятно, для чего пажу посох. Раз девять, значит — дальняя. А если бы выпал только один динарий, то это бы означало одну поездку на «трубе».
— Один динарий, то есть Туз динариев означал бы, что удача сама идет к вам в руки, за ней не нужно было бы ехать даже на «трубе».
— Хорошо. Кладите последнюю. Посмотрим, куда заведет меня дальняя дорога.
Кто б мог подумать, что все закончится так плохо: прилично одетый мужчина висит вниз головой; веревка, завязанная бантиком, опутывает его левую ногу, другой конец привязан к перекладине меж двух осин.
— «Лё пендю», — прочитал я подпись внизу карты. — Почему не «Фёдор»?
— Не пугайтесь, это Повешенный, — произнесла она совершенно будничным тоном.
Ничего себе, утешение. Переход от Мудреца к виселице не лишен смысла:
— М-да, многие знания, многие скорби.
— Вы неправильно поняли, эта карта вовсе не дурной знак. Вам предстоит найти решение сложной задачи. Но прежде вам придется изменить свой взгляд на вещи, абсурдное станет реальным, а то, во что вы верили, оборотится к вам своей нелепой стороной, которую вы раньше не замечали.
— В таком положении, — я указал на Повешенного, — всё предстает в несколько ином свете. Но какой ценою!
— Цена может быть высокой, — покивала она. Мол, меня ждет «саспэнс» в любом смысле слова.
— Итак, госпожа Изида, ваш диагноз?
Изида провела изумрудным перстнем от Колеса Фортуны к Башне, от нее — к Мудрецу, и так далее, пока не вернулась вновь к Колесу Фортуны. Сейчас скажет, что круг замкнулся.
— Судьба переменчива, — против ожидания огорошила она меня. — Принявшего ее подарок без благодарности ждет смерть, разум не всегда логичен. Не будем путать с ним мудрость, которая поможет сократить дальний путь и сделать в конце него правильный выбор.
Дважды два — четыре, сто интермарок — не деньги, е равно эм-це-квадрат, — мысленно продолжил я.
— Если бы вы гадали себе, какую карту вы положили бы в центр?
Изида рассыпала колоду и указательным пальцем выдвинула неплохую карту: симпатичная дама, прической схожая с Изидой, играла на каком-то струнном инструменте, под ее музыку танцевали звезды, орлы, быки и львы.
— Мир, — коротко прокомментировала она.
— Ни больше, ни меньше, — покачал я головой. — А почему?
— Не знаю. Ее выбирала не я. — Она показала мне за спину. — Посмотрите туда. Что вы там видите?
Я посмотрел. На эту странную скульптуру я обратил внимание сразу, как вошел, но принял ее за своеобразный светильник: белая керамическая полусфера с неровными, как бы отколотыми краями стояла вертикально на ребре; внутри полусферы горела свеча в низком стеклянном стаканчике. Теперь, приглядевшись внимательней, я заметил, что в полусфере вырезаны два отверстия — одно в форме мужчины, другое — в форме женщины. С внешней стороны полусферы было прилеплено что-то вроде ручки, как я понял — полой внутри. Концы ручки накрывали оба отверстия, поэтому ручка образовывала подобие тоннеля, соединявшего отверстия с внешней стороны полусферы. В местах соединения с полусферой сечение ручки повторяло контуры соответствующего отверстия. К ручке, примерно посередине, примыкало несколько трубок разного диаметра. Их свободные края были сколоты — трубки словно должны были идти к отколотой части сферы — к другим отверстиям в форме мужчин и женщин.
Чтобы разглядеть скульптуру в деталях, мне пришлось встать с тигриной шкуры и подойти поближе. Все сооружение было около полуметра высотой. Закончив осмотр, я вернулся к Изиде.
— Ну и?
