– Вот когда вы действительно приблизитесь к вечности, тогда об этом и подумаешь. А пока что вы находитесь где-то между катархейской и архейской эрами: на вашей планете вроде бы начала зарождаться жизнь, но дальше одноклеточных процесс эволюции не пошел.
– Возможно, правильнее будет отступить и оставить всё как есть, – предположила Натали, но в душе, тихо воспротивилась собственным же словам.
– Или рискнуть, – предложила Энди, – и, быть может, получить нечто совершенно удивительное. Например, обрести своё «счастливо и навсегда».
– Вспоминая тебя и Дентона, я понимаю, что у подобных отношений просто априори не может быть этого «счастливо и навсегда». – Вырвалось у Натали прежде, чем она смогла подумать и остановиться. Мысленно отругав себя за подобную неосторожность, она прикрыла глаза и выдохнула. – Прости. Мне не следовало говорить о нем. Тема запретная, я знаю.
– Вовсе нет.
– Ты что-нибудь слышала о Дентоне? – Осторожно спросила Натали, дотягиваясь до очередной папки.
– Нет. И, если честно, слышать не желаю. – Её подруга выдержала недолгую паузу, а затем сдержанно усмехнулась. – Слава Богу, он не какая-нибудь чертова знаменитость, и я не натыкаюсь на новости о нем, переключая телевизионные каналы или листая страницы модных журналов. К тому же он давным-давно уехал из Лос-Анджелеса, что исключает возможность случайного и весьма неловкого для нас обоих столкновения на улице. И это заметно облегчает ваши жизни.
Вспоминая свою недавнюю прогулку за продуктами, Натали прикусила губу, пытаясь остановить поток дико стремящихся наружу слов, но всё равно не сдержалась:
– Мы встретились в прошлую среду у супермаркета. Дентон помог мне с покупками, предложил довезти до дома, а я согласилась. Знаю, что должна была сразу сказать тебе о том, что он в городе, но язык не повернулся. Не смогла вот так вот просто взять и как цунами разрушить тихую гавань, которую ты выстраивала в своей жизни целый год, прости меня! – Не замедлившись ни на секунду, протараторила Натали, а затем, наконец, резко выдохнула.
Пока она пыталась отдышаться, не зная, ругать себя за несдержанность или же наоборот, хвалить за смелость и правильность, Энди, по всей видимости, пыталась прийти в себя после услышанного.
– Вы говорили? – Только и спросила она, и сразу же стало ясно, как переменилось её настроение.
– Дааа, немного. О том, о сём… –
На том конце трубки вновь повисло довольно продолжительное молчание. Зная свою подругу, как облупленную, Натали прекрасно понимала, что она в этот самый момент металась между своими всё ещё не до конца остывшими чувствами и безотчетными страхами, которые, как бы паршиво это ни было, до сих пор брали над её сердцем верх.
– Не хочу знать. – Своим сухим ответом Энди совсем не удивила. – Вообще ничего. Мне не интересно. Плевать даже на причину, по которой он вернулся. Его больше нет в моей жизни и на этом точка. ЛА огромный город, не так ли? Какова возможность, что мы случайно столкнемся? Она ничтожно мала. А даже, если и столкнемся, что с того? Мы уже давно чужие друг другу люди. Да мы таких ежедневно сотни встречаем. И ничего. Земля ведь от этого не перестает вращаться, верно? И, если я увижу его, тоже не перестанет. Не может же одна единственная встреча вселенские законы изменить. – Затем она фыркнула. – Конечно же, нет, глупости всё это.
Энди замолчала, а Натали, чувствуя себя виноватой в переменившемся настроении подруги, опустилась на стоящий рядом стул. Они проговорили ещё минут пять. Натали постаралась перевести тему, и та, совершенно случайно вновь вернулась к ней и Брендону. Энди ещё раз восемнадцать повторила, что ей не нужно бояться рисковать, потому что именно из рисков и состоит весь этот мир. Мы рискуем постоянно: выбирая между платьем и брючным костюмом, работой и сном, работой и домом, хорошими поступками и теми, против которых бунтует наше сердце. Наша жизнь – это большая лотерея, и ты никогда не знаешь, суждено ли тебе потерять или приобрести, пока не решишься вытянуть свой билет.
