Не стоило мне приезжать в столицу, никогда не рвалась войти в мир шумного мегаполиса. Но нужда, родственники вынудили пойти на этот шаг. Работа нашлась быстро, вот только одна проблема… Что делать, если твой босс хорош настолько, что текут слюни? У всех вокруг, но только не у тебя самой. Терпеть не могу смазливого брутального мачо, на которого вынуждена работать. В первый же день на новом месте я была свидетельницей попытки самоубийства женщины из-за этого кобеля. Впрочем, ему абсолютно до лампочки мое презрение! Он даже и не подозревает о моем существовании, потому что я – самая неприметная женщина в его офисе. Содержит нецензурную брань.
Первый день на новой работе не обещал ничего хорошего. С самого утра меня преследовало чувство, что я не должна быть здесь, это неправильно. Все существо протестовало против насилия. Над своей гордостью, достоинством. Над личностью.
Эмир Багримов. Этот человек походя разрушил мою жизнь, и даже не знает об этом. А я, вместо ненависти, должна работать на него. Злая, жестокая насмешка судьбы. Теперь я поняла выражение «Москва калечит». Пока училась, да и потом, не раз слышала эти слова. От преподавателей, от случайных знакомых. И вот теперь я, покалеченная, но не сломленная, засунув свои амбиции и эмоции куда подальше, стою в кабинете новой начальницы и слушаю инструктаж.
Глупо говорить – я бы ушла, но… Какие бы ни были причины, факт один: я не ушла. Не отвергла предложение, после того как из-за Багримова развалилась фирма, на которую я работала пять лет.
Я пришла к Марфе после окончания института, совсем зеленой девчонкой. Но талант был – это Марфа все время повторяла. Вот только девяносто процентов моего таланта шли не мне на пользу, а фирме и Марфе Зеленцовой лично.
– А чего ты хотела, деточка, ты ведь пока никто. – Прямо заявляла начальница. – Думаешь, пришла и сразу звездой стала? А зачем мне звезда? Мне лошадки рабочие нужны. Таланты. Так что работай и не рыпайся.
И я работала. Рисовала. Создавала модели, которые с руками производители отхватывали. И еще просили. Только Марфа большую часть под своим именем продавала. Мне же доставались крохи – и денег, и внимания. За пять лет я не сделала себе имени. Была, по сути бесправным рабом. Пыталась что-то изменить, узнавала… Без связей и денег в этом бизнесе не пробиться. Собственное ателье? В Москве? Это смешно. Сказки для дурочек, сериал «Просто Мария» из девяностых. Сейчас это не прокатит.
Если бы я была одна… возможно и попробовала бы вырваться из замкнутого круга. Но деньги надо было зарабатывать, кормить семью, которая жила в Волгограде. Мама на инвалидности, сестра в запое, племянник в школу идет – кучу всего купить нужно, а сестре до фени. Кроме меня деньги заработать некому. Вот и терпела. И так бы продолжалось и дальше. Вот только неожиданно фирму Марфы поглотили.
Дела шли отлично, особенно с последней коллекцией, которую я придумала, вдохновившись поездкой в Грецию. Бело-голубые тона, вышивка… Моя первая поездка за границу, впечатлений масса, незабываемых. Марфа взяла меня в качестве поощрения, за хорошую работу. Ей партнеры по бизнесу все оплачивали, так что особо говорить то широте души не приходится. Но все равно я была ей нереально благодарна, чуть ли не руки готова целовать. На таких сильных эмоциях и модели вышли очень яркими, позитивными, актуальными. Фонтан вдохновения бил во мне несколько месяцев…
Все клиенты, партнеры, были в восторге, но видимо крупный успех – равен крупной неудаче. Мы оказались на виду и нас заметили. Крупный концерн «Багримов» – российско-турецкое предприятие. Вроде сам владелец наполовину турок. И вот уже Марфа мне со слезами на глазах объявляет, что ее фирмы больше нет…
– Но можно же что-то сделать! – восклицаю испуганно. – Попытаться! Начать все сначала!
– Я слишком стара для этого, – вздыхает начальница. – Впрочем, грех жаловаться. Денег Багримов отвалил выше крыши. На жизнь хватит, работать не нужно, куплю домик на побережье Крыма… Да и прав он. Я теряю хватку. Еще немного и сошла бы с дистанции. Он мне вовремя подвернулся.
– Он вашу фирму уничтожил, а вы еще и благодарны? – почти кричу от возмущения. – Мы были на пике! Не надо говорить про пенсию и побережье. Это все чушь собачья!
– Тебя только жаль. Талант имеешь, зарывать нельзя. – Переводит тему Марфа. – Знаешь что, я позвоню своей подруге. Жанна тебя пристроит.
Если бы в тот момент Марфа сказала, что ее подруга работает на Багримова, я бы отказалась. Во мне еще не умер юношеский максимализм, и я бы, наверное, скорее в дворники пошла. Наверное, поэтому моя начальница хитро промолчала.
Я встретилась с Жанной Аркадьевной в маленьком кафе на Пролетарской, показала свое портфолио, от новой «Греческой» коллекции та пришла в восторг.
– Будешь моей помощницей. Только имей в виду, это не какой-то там замшелый заводик или фирма. Это огромный международный концерн, текстильные заводы, модные марки одежды, мировое имя.
Я промолчала в ответ, подумав про себя, что об этом понятно по внешнему виду Жанны. Белый брючный костюм из металлизированного льна был просто невероятно изысканным, и явно безумно дорогим. Такие вещи стоят сотни тысяч рублей и по карману только представителям высшего общества. Женщине было явно далеко за сорок, но сказать точную цифру – невозможно. Идеальный макияж, ровный цвет лица, ни морщинки. Ни грамма лишнего жира. Выдавал возраст блеск глаз и аура опыта.
