Самообладание оставило меня: схватив Бишопа за волосы, я попыталась передвинуть его губы на дюйм правее.
Бишоп отпустил кожу с сосущим, влажным чмоканьем, и губы прошлись по шелку прямо над моим клитором, когда он медленно покачал головой:
– Ты что-то хочешь сказать, крошка?
– Бишоп! – Я приподняла бедра, без слов умоляя о том, что мне хочется. Он усмехнулся и зарылся носом в мои трусы, облизывая мокрую ткань. – Господи… – я повернула голову, уткнувшись в подушку и подавив стон.
– Тебе нужно только попросить, и я дам тебе все, что хочешь.
– Я хочу, чтобы ты сосал мой чертов клитор!
Бишоп снова усмехнулся – лукаво и несколько зловеще.
– Еще бы ты не хотела… – он прикусил шелк над моим волшебным бобом и оттянул ткань зубами. – Но тебе придется попросить вежливо.
– Какой же ты засранец, – простонала я.
– Знаю, – его язык кружил у края стрингов, совсем близко к заветной цели.
– Хорошо. Пожалуйста, Бишоп!
– Пожалуйста – что?
– Пожалуйста, блин, съешь меня уже!
Он проурчал «Йес-с-с-с!» и одним движением снес к чертям мешавшую преграду, разорвав тонкую ткань.
– Прости. Их я тоже заменю вместе с платьем.
Он закинул мои ноги себе на плечи, подхватил меня под ягодицы и приподнял над матрасом, так что на подушках остались только плечи и голова.
Нарочито медленная подготовка и дразнящие прикосновения остались позади: Бишоп начал усиленно обрабатывать меня ртом.
Щекотное посасывание вскоре возымело желаемый эффект, и я кончила с силой, напомнившей мне летние грозы. Я не могла унять дрожь, перестать выкрикивать его имя или кончать – перед глазами рябило от метафорического метеоритного дождя.
Не останавливаясь на достигнутом, Бишоп, опустив мои бедра на матрас, ввел в меня два пальца и принялся перебирать ими быстро и сильно. Я даже попыталась отползти – ощущения были нечеловечески сильными и яркими после бурного оргазма.
– Ну нет, блин, – Бишоп передвинулся вверх, оказавшись рядом, а не между бедер, и подхватил меня под затылок, по-прежнему теребя пальцами внутри. – Ты кончишь еще раз, мне на пальцы, прежде чем я дам тебе мой член!
– Ты реально засранец! – простонала я.
– Знаю, но зато у тебя появится хорошая причина терпеть меня и мой характер.
В очередной раз согнув свои пальцы, он прижал мой клитор ладонью, и я словно взорвалась. Потом я лежала, как тряпичная кукла, в его объятьях, приходя в себя после разрядки.
Когда тело вновь начало подчиняться, я притянула к себе голову Бишопа и поцеловала в губы. Устроившись между моими ногами, он возился с кондомом, раскатывая по всей своей длине.
– Ну что, ты готова ко мне? – спросил Бишоп, водя круги в самом чувствительном месте.
– Еще как готова.
Боком я чувствовала его локоть – рука находилась под моим плечом, и большой палец нежно поглаживал мою шею снизу вверх. Бишоп пристроился и вошел – медленно, дюйм за дюймом.
Вообще понятие «слишком» придумали про него: слишком крупный фигурой, слишком большой член, и вообще Бишопа слишком много. Он склонился надо мной, и его бедра остановились, упершись в мои. Бишоп зарылся носом мне в шею и тяжело выдохнул приоткрытыми губами. За легким укусом последовала нежная щекотка языком, и я услышала стон, в котором смешивались страсть и боль.
– Ты в порядке? – я погладила его по спине, чувствуя, как играют мышцы под гладкой влажной кожей.
Бишоп кивнул, не поднимая головы и покрывая мне шею поцелуями.
– Давай остановимся, если ты чувствуешь, что это может тебе навредить, – проговорила я, впившись ногтями ему в зад, отчего слова до некоторой степени теряли убедительность.
На этот раз вырвавшийся у Бишопа звук напоминал скорее фырканье, и он укусил меня за подбородок. Поднявшись наконец к губам, он углубил поцелуй, оторвавшись от меня лишь спустя несколько медленных фрикций, и приподнялся. Прекрасные, затуманенные страстью зеленовато-карие глаза встретились с моими, и ленивая улыбка тронула угол его чудесного рта.
– У меня яйца вот-вот взорвутся, но я в жизни не остановлюсь. Если, конечно, ты сама не хочешь, – он мягко вильнул бедрами. – Стиви, мне остановиться?
– Н-нет, ты просто осторожнее.
– Не волнуйся, крошка, я тебя не помну, – и он снова закрыл мне рот поцелуем, не давая возразить, потому что я вовсе не то имела в виду.
Он нашел медленный ровный ритм, с каждым точным движением попадая в ту волшебную точку внутри меня. Чувствуя приближение нового оргазма, я уперлась в грудь Бишопа. Он приподнялся – с горящими глазами, нахмуренным ртом, сжатыми в полоску губами, замерев на полудвижении.
– Я не хочу останавливаться, я лишь хочу сменить позу, – заверила я.
Улыбка, которую я так обожала, появилась на его губах.
– Никак не успокоишься?
– Да вот появилось желание сменить вид.
– Скорее хочется контролировать процесс, но как тебе угодно, – он приподнялся и сел на пятки, не выходя из меня и придерживая за ягодицы.
