– Мне нужна твоя помощь, – она выпустила мои яйца и собрала волосы на одно плечо. – Можешь подержать, чтоб не мешались? – она быстро намотала на кулак лавандовый прибой. – Пожалуйста!
Я через силу выговорил:
– Для тебя – все что угодно, крошка.
Она улыбнулась мне в головку, а я вытянул руку, не очень владея собой от возбуждения, проник пальцами в ее волосы и намотал на свой кулак. Стиви сразу же полностью взяла меня в рот.
Она сделала одно или два движения, после чего оторвалась снова, водя языком по нижнему краю, посасывая головку – короче, сводя меня с ума.
– Почему ты не покажешь мне, что ты любишь, Шиппи?
Я приподнял бровь, и Стиви ухмыльнулась. На этот раз, когда она взяла меня в рот, я направлял ее движения, приподнимая бедра, входя ей в рот глубже и заставляя ее двигаться быстрее. Упершись мне в бедра, Стиви удерживала на весу основную тяжесть, поэтому я мог контролировать, как она двигается, но долго я этого не вынес.
Скоро (куда скорее, чем мне бы хотелось) я предупредил Стиви, что вот-вот кончу. Когда бедра непроизвольно дернулись, я немного отпустил ее волосы и ощутил, как сжалось у нее горло. Я напрягся всем телом, снова стиснул ее волосы и кончил с брутальной страстью.
Немного придя в себя, я оттянул Стиви от моего члена, схватил за талию и положил на спину. Я впился в ее влажные, налитые губки и, несмотря на то что ее рот на вкус стал как мой член и мой оргазм, проник языком внутрь. Стиви попыталась вновь оседлать меня и тереться, но я прижал ее бедра коленями, не давая двигаться.
– Ну нет. Теперь моя очередь, и я намерен отомстить за несколько недель мучений!
Оглядываясь назад, скажу: не лучшей идеей было двадцать минут притворяться, что член Бишопа – это рожок мороженого, особенно после нескольких недель близкого знакомства с его бедрами и невозможности Бишопа себе помочь. Но я рассчитывала на то, что он слишком меня хочет, чтобы мучить особо долго.
Бишоп, по своему обыкновению, покусывал и посасывал кожу вдоль ключицы, постанывал, задержавшись пощекотать языком мои соски, и двинулся ниже, к пупку.
Загрубелые ладони скользнули по моим бедрам, раздвинув их, и ниже талии у меня все сладко сжалось, когда Бишоп облизнул свою нижнюю губу:
– Дождаться не могу, когда доведу эту вагину языком до оргазма.
Я застонала, потому что в самом деле, что на это скажешь? В тот момент секс любой разновидности был крайне желателен, и я бы с радостью прокатилась на лице Бишопа в страну оргазмов. А еще я не ожидала ни таких откровенных фраз, ни того, что они окажутся настолько возбуждающими в сочетании с устремленным на меня красноречивым взглядом.
Бишоп наклонил голову, по-прежнему неотрывно глядя на меня, и повел губами вдоль резинки стрингов. Кончики его пальцев скользнули ниже, остановившись в самом центре. Подсунув свободную руку под мое бедро, Бишоп открыл меня шире и приподнялся на локте.
– У тебя трусы влажные, – слегка задев клитор, он оттянул тонкую ткань. – Даже, можно сказать, мокрые.
Он не ошибся. Я терла его член о свой клитор, словно вызывала джинна, который дарует оргазмы, ртом заставила Бишопа кончить, предвкушая, как он в меня войдет, – все это заставило меня здорово повлажнеть. Тем не менее мне стало неловко, когда он громко объявил, насколько я возбуждена.
Может, это намек? Я попыталась свести ноги.
– Пойду освежусь, что ли.
– Черта с два! – Бишоп припал носом к влажной ластовице. – Ты пахнешь как готовая быть оттраханной.
– Господи, Бишоп, что за грязный язык! – Бишоп вопросительно поглядел на меня. – Но мне нравится.
Морщинки в уголках его глаз подсказывали, что он улыбается.
– Я так и рассчитывал.
Он глубоко вздохнул, повернул голову и легонько укусил меня за бедро.
Я пожалела, что мне не хватило предусмотрительности вовремя стянуть трусы: так хотелось запустить пальцы в густые волосы Бишопа и начать тереться о его лицо! Однако я сдержалась, хорошо понимая, что сейчас энтузиазм только создаст мне проблемы: Бишоп нарочно начнет тянуть.
Наконец он просунул палец под край трусов, и я задрожала от ожидания, как любительница куннилингуса ждет прикосновения языка. Но Бишоп принялся двигать ластовицей из стороны в сторону, фактически устроив моей вагине подобие врезавшихся трусов, что в данной ситуации казалось контрпродуктивным.
Но вот он согнутым пальцем поддел стринги под резинку посередине и натянул шелк, так что тонкая ткань коснулась клитора. Я судорожно вздохнула, стараясь не поддать бедрами. Палец свободной руки Бишоп тоже запустил под трусы, но пониже, и я почувствовала, как сустав согнутого пальца въехал мне прямо в открытую плоть.
Я тихо застонала, напрягшись всем телом, и почувствовала, как непроизвольно сократилось влагалище. Бишоп ухмылялся как сатир: видимо, тоже почувствовал.
Он как следует лизнул вертикальную складку у края промежности. Снова и снова он водил языком вверх у начала одного бедра и вниз у другого, а затем вдруг всосал нежную, чувствительную кожу у самого моего прикрытого трусами клитора. Мне показалось, что я сейчас умру.
