Мы с Кингстоном, как обычно, поселились в одном номере, но он со мной почти не разговаривал с того дня, как в Сети появился чертов ролик. Кинг положил чемодан на кровать, расстегнул и начал раскладывать вещи. Человек заведенного порядка, он включил отпариватель, который всегда возит с собой, и принялся избавлять одежду от лишних складок, прежде чем повесить в шкаф. Я хлопнулся на свободную кровать и закинул руку за голову.
– Ты долго будешь на меня злиться?
Кингстон выложил из чемодана трусы на ночной столик.
– Я не злюсь.
– Правда? А кажется, будто у тебя на меня зуб.
Кинг повел головой, будто разминая шею, и поглядел на меня:
– Я разочарован.
– Чем?
– Тем, как ты ведешь себя в этой ситуации.
– В ситуации со Стиви?
– А какой же еще? – резонно спросил Кинг.
– Не моя вина, что кто-то слил, как мы целуемся!
Кингстон поджал губы и покачал головой.
– Допустим, но ты не попытался прекратить слухи и сплетни, не сделал никакого заявления, даже перед Руком не извинился.
– Это за что же, блин, я должен перед ним извиняться?
– За опрометчивое поведение, Бишоп. Ты, можно сказать, ославил его младшую сестру и ничего не делаешь, чтобы ее защитить. Ты уверяешь, что влюблен и хочешь с ней встречаться, но твое бездействие свидетельствует об обратном.
– Стиви занервничала и сказала мне, что ей нужно время подумать, она не хочет моей сомнительной славы, и с тех пор она со мной не разговаривает. Тренер Уотерс сказал мне открытым текстом, что мое лечение у Стиви закончено и чтобы я даже не пробовал что-то проворачивать у него за спиной. Чего ты от меня хочешь?
– Делать хоть что-то лучше, чем ничего не делать. Видео гуляет по Сети уже четыре дня, а ты сидишь сложа руки, отмалчиваешься и не делаешь попытки разубедить тех, кто готов поверить в самый сальный вариант. Никому не захочется оказаться сейчас на месте Стиви.
– И как я должен поступить?
Кинг потер шею.
– Сотри с нее клеймо хоккейной шлюшки. Открыто признай ее своей девушкой.
– Так тренер же сказал…
– И тренер, и все остальные в команде считают, что ты с ней закрутил из низости характера. Ведь, кроме меня, никто не знает, что тебе нравится эта девушка.
Об этом я не подумал.
– А если Стиви откажется быть моей девушкой?
– Тогда ты хотя бы положишь конец гнусным сплетням, которыми ее оплели. Ты обязан это сделать и для нее, и для всей нашей команды, тебе не кажется?
Тот матч мы выиграли, причем мне удалось выполнить результативную передачу, что было настоящим чудом, учитывая, каким ледяным холодом обдавали меня ребята. Ну оно и понятно, если вспомнить Кингстона. Стиви не объявлялась, но я послал ей сообщение, написав, что нам все же нужно поговорить. У меня руки чесались заняться видеороликом, но следовало посоветоваться со Стиви о направлении действий, потому что то, о чем я намеревался объявить, шло вразрез с тем, что она сказала Руку, а это неизбежно затянет новые узлы. Я не против разобраться и с Руком, мне бы только определиться с позицией – не хватало еще подставлять Стиви, пусть даже я считаю бессмысленным ее вранье старшему братцу.
Послав на сегодня подальше все дела, я зашел в бар вместе с остальными. Кингстон, как всегда, заказал себе стакан молока, а я взял пива. В баре оказались ребята, с которыми я учился в колледже, поэтому один стакан пива стал несколькими. Я все проверял телефон, но ответа от Стиви не было.
Напоследок я зашел в туалет и на обратном пути остановился у барной стойки. Мне, пожалуй, на сегодня хватит, иначе завтра я буду так себе, но молчание Стиви и ощущение, что у меня связаны руки, не давало покоя.
Кто-то втиснулся между мной и другим парнем, ожидавшим у бара своей очереди. На меня повеяло знакомыми духами, и я взглянул на женщину, втершуюся в мое личное пространство.
– Шиппи! Я так и думала, что это ты! Такую задницу, как у тебя, забыть невозможно!
Блин, вот только этого мне сегодня не хватало.
– Пенни?
Накрашенные губы еще шире разъехались в улыбке при виде моего недовольства.
– Не волнуйся, Шиппи, я пришла не создавать тебе проблемы, – и она помахала рукой у меня перед носом, посверкивая бриллиантовым колечком.
– Поздравляю. И кто счастливец?
Ну хоть можно не париться, что она опять начала на меня охоту.
– Чак Петерсон, владелец риелторского агентства! Помнишь Петерсона? Его рекламными щитами весь город утыкан. Самый крупный риелтор в нашем городе!
– Вот здорово.
Похоже, после нашего расставания ничего не изменилось: Пенни всегда интересовали статус, деньги и блеск.
Я заказал себе пива и предложил ей тоже что-нибудь выбрать, желая побыстрее отделаться. Разумеется, Пенни заказала какой-то хитровывернутый гламурный коктейль. Вдруг ее глаза загорелись, и она хлопнула меня по груди:
– Давай селфи сделаем! Чак умрет от зависти, что не застал тебя и Кинга!
Она вытащила телефон и повисла у меня на руке, сделав ненормальное утиное лицо, которое сейчас так полюбили женщины. Я не мешал ей делать дурацкие фотографии (иначе от Пенни можно ожидать скандала) и даже силился улыбнуться, чтобы не выглядеть невоспитанным грубияном.
