Однако я уже несколько минут торчу здесь, как знамя на плацу, а дверь мне никто не открывает! В общем, это тоже можно было предвидеть. Приехала без звонка, наудачу. Почему молодая женщина должна в такое время сидеть дома?
Я взглянула на часы. Было без пяти два. Она вряд ли работает, но могла уйти в магазин или в салон красоты, да мало ли куда…
Я хотела уже развернуться и уйти, но вдруг почувствовала сочащийся из-за двери запах газа. Принюхалась и убедилась, что у меня нет обонятельных галлюцинаций: газом несло со страшной силой, и запах все усиливался и усиливался. Растерянно оглядевшись по сторонам, я позвонила в соседнюю квартиру. Звонок гулко раскатился за дверью, и почему-то сам этот звук недвусмысленно дал понять, что в квартире никого нет. Позвонила еще дважды, результат был нулевой. Тогда я подошла к третьей, последней двери на площадке и нажала на кнопку звонка.
Через полминуты за дверью послышался старческий кашель, и голос, высохший как верблюжья колючка, проскрипел:
– Кто?
– Бабушка! – взволнованно проговорила я. – У вашей соседки из квартиры пахнет газом! Нужно вызвать аварийную!
– Кто? – повторила старуха с прежней интонацией.
– Бабушка, откройте мне или сами позвоните! Там что-то случилось, очень сильный запах газа!
– Никому не открываю! – твердо отрезала старуха. – Ходют тут всякие!
– Бабушка! – воскликнула я со слезой в голосе. – Газ же идет! Бабуля! Ты же сама отравишься! Это же не шутки!
– Кто? – проговорила старуха со свежей энергией в голосе, чувствовалось, что разговор пошел по новому кругу.
Плюнув на нее, понимая, что добиться от старой карги взаимопонимания мне не под силу, я снова подошла к Ликиной двери. Запах был такой, что у меня запершило в горле.
Невольно облокотившись о дверь, я чуть не упала: дверь была не заперта и под легким нажимом приоткрылась. Набрав в грудь воздуха и задержав дыхание, я влетела в квартиру и заметалась в поисках кухни. Газа было столько, что даже глаза у меня заслезились.
Попав, наконец, на кухню, я бросилась к окну, распахнула его настежь и отдышалась. Только после этого я смогла оглядеться.
На газовой плите были откручены все краны, духовка тоже открыта, а в углу, привалившись спиной к холодильнику, полулежала молодая красивая женщина в расстегнутом домашнем халатике, накинутом на голое тело.
Я закрыла все краны на плите, распахнула все оставшиеся окна и немного переждала, наполовину высунувшись на улицу, пока атмосфера в квартире не стала пригодной для жизни. Только тогда я, наконец, смогла подойти к телу, лежавшему возле холодильника.
Даже моих более чем скромных познаний в медицине хватило, чтобы понять: Лика (а в том, что это именно она, я не сомневалась) была стопроцентно мертва. Пульс не прощупывался, остекленевшие широко открытые глаза были задернуты бессмысленной мертвой поволокой, а когда я вгляделась в ее шею, то увидела, что она перехвачена тонкой ярко-красной бороздкой от проволоки, струны или шелкового шнурка. Кажется, эта полоска называется стрингуляционной бороздой, но одно было совершенно ясно: Лику убили, и убили незадолго до моего прихода.
Не совсем понятно было, для чего убийца открыл газ: ведь Лика была уже мертва, видно, он ее задушил. Может быть, преступник рассчитывал, что газ в квартире взорвется от случайной искры и взрыв уничтожит все следы преступления?
Я могла только гадать о мотивах убийцы.
Квартира окончательно проветрилась, и стало даже холодно. Я закрыла окна и задумалась, что же мне теперь делать. Первым побуждением было вызвать полицию и «Скорую помощь», чтобы за дело взялись профессионалы… Но потом я представила, как меня будут допрашивать, выяснять, каким образом я попала в Ликину квартиру и что здесь делаю… Придется сообщить им о полученной кассете. Приедут совершенно посторонние замотанные люди из местного районного отделения полиции. Возможно, они никогда не слышали о моем существовании – не все же читают газеты. Сначала они ничего не поймут, а когда хоть немного разберутся в ситуации, наложат запрет на всякие публикации по поводу этого убийства, как они наложили запрет на информацию по делу Антонова. Меня, как это часто бывает в таких случаях, объявят подозреваемой – просто за неимением других кандидатур. А я даже не смогу сослаться на Ираидиного подполковника, потому что не знаю его фамилии и не успела с ним познакомиться, да и кто я ему собственно? К тому же убитой девушке уже ничем не поможешь…
Короче, я решила уносить отсюда ноги и, прежде чем что-то предпринимать, посоветоваться с Главным.
Я осторожно приоткрыла дверь на лестницу и высунула голову. На площадке все было спокойно. Надеяться, что старуха-соседка не только глуха, как пень, но еще и плохо видит, было с моей стороны опрометчиво, но я решила махнуть на все рукой и бежать из Ликиной квартиры как можно скорее.
