— Верно, — прошептала Эванджелина. — И он был очень удивлен, когда я назвала ему Роутем-на-Ли. Как будто никогда не слышал такого названия. К тому же он совсем не знал названий окрестных деревень.
— Вот именно! — Уинни быстро подошла к мольберту. — Должна сказать тебе еще кое-что. Сегодня утром я заглянула в свою Книгу Пэров. Полное имя маркиза Рэннока — Эллиот Роберт Армстронг. Не странно ли это? Зачем бы человеку желающему скрыть свою личность, называть себя частью собственного настоящего имени? Более того, ты говорила, что он не разбирается в портретах. Если все это, как считаешь ты, было спланировано заранее, то он весьма слабо подготовился к осуществлению своего плана.
— Но какое еще объяснение может быть всему этому, особенно его поведению по отношению ко мне? — покраснев, спросила Эванджелина.
— Что ты хочешь сказать, дорогая? — Уинни перешла на шепот. — Не говори, не хочу даже слышать, насколько плохо справилась я со своей обязанностью.
— Что касается твоей обязанности, Уинни, то во всем виновата я одна. Я уже большая девочка и сознательно позволила себе увлечься.
Уинни неожиданно приложила нежную, прохладную ручку к щеке Эви.
— Разве трудно представить себе, Эви, что этот мужчина был очарован тобой? И что его чувство было искренним? Что, если он приехал сюда с другой целью, а сам влюбился?
— Ты неисправимый романтик, Уинни, — прервала ее Эванджелина, возвращаясь к работе. — Каковы бы ни были его намерения, все это осталось в прошлом, а нам предстоит иметь дело с коварными замыслами Гонории Трент.
— Ты думаешь, она осмелится вернуться сюда? — в ужасе воскликнула Уинни.
— Не пройдет и недели, как она появится здесь, уж поверь мне — усмехнулась Эванджелина.
— Может быть, ты и права, — задумчиво произнесла Уинни и направилась к двери. — Пойду предупрежу Болтона, чтобы был начеку. — У двери она неожиданно задержалась и, оберлувшись к Эванджелине, сказала: — Кстати, Эви, палаш, который ты нарисовала, — это оружие шотландских горцев? Я вспомнила, что клан Армстронгов проживал на Шотландской низменности.
— Это вполне допустимая вольность художника, — прошипела Эванджелина. — Символизм.
— Ах символизм? — Уинни высоко вздернула брови и понимающе усмехнулась. — Не заставляй меня краснеть, дорогая! — С этими словами она проворно выскочила за дверь, едва увернувшись от кисти, которую Эванджелина метнула ей вдогонку.
Если бы Эллиот не потерял полностью счет времени, то знал бы, что прошло уже двое суток с тех пор, как сатана поднялся из преисподней и с грохотом открыл свой мерзкий ящик с инструментами. Эллиот понимал лишь одно: подручные сатаны, зажав его голову в тиски, безжалостно вбивают в нее клинья кузнечными молотами. Тем временем еще одна бригада нечистой силы обрабатывала зубилами его виски. Вся эта деятельность вызывала адскую боль. Однако ни в какое сравнение с этой болью не шли мучения, которые причинял луч света, упавший на лицо.
— Вставай, лежебока! — проворчал сэр Хью, рывком раздвинув тяжелые бархатные занавески полога. — И ради Бога, перевернись на другой бок. Ты совсем запутался в этих чертовых простынях, удивительно, как не задохнулся.
Эллиот заставил себя чуть-чуть приоткрыть один глаз.
В изножье его кровати стоял Мэтью Уинтроп, энергично постукивая по деревянной спинке своим кулаками.
— Подъем, Спящая красавица! — пророкотал Уинтроп. — . Нам пришлось войти без разрешения, потому что ты даже не откликнулся, когда мы вежливо постучали в дверь.
Словно по волшебству, из недр преисподней материализовался серебряный поднос с хрупкой чайной чашечкой на нем. Эллиот со стоном перекатился на другой бок.
Стало лучше, но не совсем. Кровать, сделав парочку оборотов по комнате, наконец остановилась.
— Что за снадобье ты тут приготовил, Кембл? — спросил Уинтроп. — Заварил собачью шерсть?
— Никак нет, майор, — ответил камердинер Эллиота. — Это мое специальное средство от похмелья, — с гордостью заявил слуга. — Выпейте это, милорд, будьте умником.
Эллиот с трудом приподнялся на локте и храбро осушил чашку. Организм отреагировал моментально. К счастью, Кембл держал наготове ночной горшок.
— Побойся Бога, Кембл! — заорал Уинтроп, проворно отскакивая в сторону. — Это ты называешь лекарством? Да ты посмотри на него — краше в гроб кладут!
— Да уж, — проворчал сэр Хью, взирая на весь этот кавардак с противоположной стороны кровати. — Ни одна девчонка в Англии не стоит того, чтобы терпеть из-за нее такие муки, мой мальчик. А теперь, Кембл, давай-ка поднимем его и усадим в большое кресло с подголовником. Надеюсь, он с него не свалится.
— Нет! — взвыл Эллиот, чувствуя, что его поднимают с кровати, волокут по пушистому ковру и усаживают в кресло. — Убирайся из моего дома, Хью, никчемный сукин сын! А ты уволен, Кембл! Черт бы вас побрал!
— Ах, какое заманчивое предложение! — в притворном восторге воскликнул Кембл. — Тем более что сегодня утром вы та-акой душка.
Майор Уинтроп сочувственно поцокал языком и подставил ему под ноги банкетку.
— А ты не прикасайся ко мне, Мэг, неблагодарная свинья!
