– Человека, не солдата. Угомонись. Наделаешь бед, что не расхлебаешь, – Серкану начинала надоедать эта наивность.
– Это произвол! Если не наказать зарвавшихся у власти, они будут творить беззаконие…
Серкан с Вулканом озадаченно переглянулись и уставились на парня. Они не могли понять – шутит Эрсин или не в своем уме. Такого пафосного разговора они не слышали никогда в своей жизни. Разве что по телевизору в какой-нибудь передаче…
– Да откуда ты взялся, недоразумение этакое?! Где набрался этой чуши? Открой глаза. Это армия, тут не прощают и не спрашивают. Тут подчиняются и идут наверх.
– Это неправильно.
– Да очнись ты, праведник!..
– Нужно сообщить старшим. Они поставят командира на место, – не унимался борец за справедливость.
– Послушай, ты… – Вулкан не выдержал и схватил за грудки нерадивого товарища, которого им подкинула неразборчивая судьба. – Не посмотрю, что ты блаженный. Своими руками отделаю. Ну-ка, выкинул из головы всю глупость про справедливость и заткнулся!
Он отпустил Эрсина, и тот немного попятился назад.
– Я думал, вы мне товарищи… а вы…
– Если б не мы, тебе бы уже давно еще раз «темную» устроили, – Серкан затоптал окурок и посмотрел на растерянного сослуживца. – Мне надоело твое нытье. Иди куда хочешь. Только больше не жди поддержки! – он зашагал в сторону барака. – Я спать.
Вулкан плюнул под ноги Эрсину и пошел следом.
Парень остался сидеть, обхватив голову руками, и выл от боли и обиды.
В казармах и на ученьях процветала дедовщина. Мальчишки, призванные всего за несколько месяцев до тебя, были командирами и не особенно сдерживали свое сомнительное превосходство.
Серкана это бесило. Командир бригады явно зарывался. Получая свою долю унижения от старшего состава, он с остервенением отыгрывался на новобранцах. Стоять молча, сносить тумаки и затрещины, обладая физическим превосходством, но не имея права ответить и решить вопрос по-мужски… Это просто сводило с ума!
Всего два месяца, а желания находиться в этих казармах значительно поубавилось.
Правда, один раз они с Вулканом тоже отличились.
Одного из новобранцев, работавшего до армии у отца в ателье, иногда вместо учений звали отутюжить офицерскую амуницию. Ну, Серкан с приятелем и выпросили на полчаса примерить командирские кители. И отправились с важным видом прогуляться по базе. Шестьсот человек – кто кого знает? Было весело, когда младший командный состав и новички выстраивались перед ними по стойке «смирно». Один не вытянулся как следует, и Вулкан залепил ему подзатыльник. Однако парнишка был не из трусливых и огрызнулся.
– Молчать! – гаркнул Серкан и тоже треснул наглеца.
Они переоделись и вернули форму, довольные, что потешили себя небольшой отдушиной.
Только не повезло им. Парень, которого они проучили, оказался племянником командира роты. Он пожаловался дяде и опознал их в строю.
Досталось здорово – и за ношение мундира не по уставу, и за подзатыльник. Их неслабо поколотили четверо солдат. Нельзя было ни ответить, ни сопротивляться. За «сдачу» били сильно, и иногда по несколько человек на одного. А у них не было дяди в командном составе. Так что все тело болело минимум неделю…
Серкан с Вулканом частенько спорили по поводу Эр-сина. Искатель справедливости никак не мог угомониться и, прикрывая этого болвана, Серкан рисковал и не раз натыкался на стычки. Но по непонятной причине не мог его бросить.
Как и Чидэм… Они мешали из-за своей слабости, зависели от него. Эрсин физически и морально не мог находиться в такой среде, а Чидэм была неспособна к самостоятельной жизни. Понимал ли Серкан это? Задумывался?.. Одному Богу известно. Но что-то внутри – подсознательно – мешало ему бросить этих людей на волю судьбы.
Эрсин все больше замыкался в своей ненависти к создавшемуся безнадежному положению. Он не рассказывал никому, не мог признаться, что во всем виновато его упрямство. Отец предлагал поговорить с друзьями и устроить его на другую базу, где условия легче. Но чувство противоречия и желание показать отцу свою самостоятельность не могли позволить парнишке воспользоваться этим предложением. Он, мол, как все пойдет, на равных.
Да только образование и воспитание было не равным. И Эрсин оказался слабаком. Он не был способен выдерживать такие физические нагрузки, сроду не держал в руках ни тряпки, ни веника. Его каждый раз раздражал этот неотесанный парень, назначенный командиром. И такой имел власть над ним, наследником крупного адвокатского офиса!..
Но самое обидное, что Эрсин вынужден был это принимать. Впрочем, только пока. Стоило позвонить отцу, и этот кошмар закончился бы моментально. Но он еще не готов сдаться. И покажет всем, что не размазня. Отец поймет, что сын уже взрослый.
Дежуря на кухне вместе со всей бригадой, Эрсин потихоньку взял нож. Нет, он не собирался никого убивать: просто объяснит всем, что с ним шутки плохи, и тогда его оставят в покое. Протянет таким образом месяц, а там распределение, и отец, увидев, как он сам все решил и со всеми справился, примет его победу.
Эта идея окрыляла и давала уверенность.
