– Да-да, конечно, – Чидэм опять покраснела и отвела взгляд.
Серкан взял ее за подбородок и поцеловал. Нежно. Желание снова пробуждалось, но люди за дверью ждали и волновались.
Он отстранился, оделся и подождал, пока Чидэм натянет ночную рубашку. Не обернувшись, открыл дверь и, закурив, вышел на улицу.
Женщины прошествовали в дом.
Я не могла понять, что произошло. Ведь чувствовала, знала, что ты хочешь быть со мной. Иногда ты был так нежен, что незнакомое чувство – страсть – начинало просыпаться во мне. Но затем ты становился так груб, что все во мне сжималось в комок и замирало.
Почему так унизил сразу?.. Тоже волновался?.. Когда мы узнаем друг друга поближе, ты будешь всегда ласков… Ведь теперь мы вместе, мы одно целое.
Я улыбнулась своим мечтам. Только они давали мне силы многие годы. Мои мечты… Услышав шаги, вздрогнула от неожиданности.
– Всё хорошо? – полуспросила-полуответила мама.
– Да, – ответила я и со смешанным чувством стыда и гордости откинула край одеяла, демонстрируя всем алые пятна на простыне.
Твоя мама и тетя подошли ближе и осмотрели простыню еще раз, вблизи, затем тетя приподняла мою сорочку и оголила бедро. Найдя и там следы крови, она поцеловала меня в лоб и с довольным видом вышла из комнаты.
На улице послышались выстрелы из винтовки. Вся деревня получила подтверждение моей невинности.
Мама нежно обняла меня и поцеловала.
– Я так рада за тебя!.. Счастья тебе, моя девочка. Слушайся мужа и не перечь ему.
– Да, мамочка, не волнуйся. Вам не будет стыдно за меня.
На кухне заваривали чай, женщины болтали о своих делах. Мужчины пили чай и курили во дворе.
У меня не было сил пошевельнуться. Глаза слипались от усталости и изнеможения. Проваливаясь в сон, почувствовала (не услышала, а именно почувствовала) твои шаги.
– Спишь?
– Что ты, нет.
Я пыталась не зевать. Ты усмехнулся и лег рядом. Руки сомкнулись вокруг моего тела, отгоняя сон.
Страх и обида ушли, осталось только блаженство.
Серкан обнимал ее – теплую, полусонную. Усталость уступила место наслаждению.
Так хорошо. Чидэм не дает покоя, волнует и теребит нервы. Для нее он не «неопытный птенец», «желторотик» или «скороспел», как шутя называли его опытные подружки. Здесь он настоящий, опытный мужчина.
И одна эта мысль уже пестовала его самолюбие. Гордыня согревала душу. Какое невероятное ощущение удовлетворения!..
Сожалел ли Серкан о своей грубости в их первую ночь? Вряд ли. Скорее, был горд ею. А жена была так молода и неопытна, что не посмела заговорить об этом ни с кем. Да и что она могла сказать? И что необычного в этом было для Турции того времени?
Да и сейчас для многих. И не только в Турции.
Два месяца, которые прошли до твоего ухода в армию, можно даже назвать счастливыми. Ты был нежен и неутомим.
Конечно, я старалась вести себя как можно тише, чтобы не раздражать тебя. Иногда это удавалось. Я пыталась предугадать все твои желания. Помогала твоей маме по хозяйству и привыкала к новой жизни и к обязанностям жены.
В деревне я уже бывала, ездила раньше к бабушке и тете, поэтому не особенно скучала по городу. Было тоскливо вдали от родителей и родни. Но теперь ты моя семья. Ты и наш малыш, которого я, кажется, уже чувствовала внутри себя. И как могло быть иначе?
С утра ты уехал с Улашем по делам. Я домыла посуду и почувствовала, как все внутри переворачивается. Жуткий позыв тошноты скрутил желудок в кулак.
Кажется, мои подозрения оправдываются. Я метнулась на улицу, и меня вырвало прямо у входа. Голова кружилась, а сердце бешено стучало.
– Чидэм, ты в порядке? – твоя сестренка Пиар стояла за моей спиной и с испугом наблюдала.
– Всё хорошо, – я попыталась улыбнуться. – Сейчас вернусь. Мне надо в уборную.
– Я с тобой, – хитрая чертовка прищурила глазки. – А вдруг тебе станет плохо?
Мне стало смешно. Не стоит спорить. Пиар добрая и ласковая девчушка, мы часто проводим время вместе.
– Тебе плохо потому, что ты ждешь ребенка?
– Не знаю. Надеюсь, что да.
– Тебе больно?
– Нет-нет, только тошнит иногда.
– Мама тоже считает, что ты в положении.
– Да? – я немного удивилась. – Хотела с ней посоветоваться, но не была уверена.
– Мама догадывается и будет рада. Серкан бывает с тобой злой?
– Он хороший, только иногда в него словно злобный дух вселяется.
– Мне нравится, что ты с нами.
Я обняла девочку и прижалась к ней, пытаясь не разрыдаться. Набрав ведро воды, вылила его у входа.
– Пойдем, – Пнар взяла меня за руку и потянула в дом.
– Чидэм, дочка, как ты? – Твоя мать ждала нас.
Я смутилась. Мне очень хотелось сообщить такую новость маме, но она была далеко, а свекрови я побаивалась.
– Ты ничего не хочешь рассказать?
– Извините. Я не была уверена, – бормотала я, перебирая бусинки по краям платка, накинутого на плечи.
– Вижу, последнее время ты почти не прикасаешься к еде…
– Меня немного тошнит.
– Это нормально, так часто бывает. Ты говорила с мужем? Серкан знает?
– Еще нет. Я не знаю, когда лучше сказать. Хотелось быть уверенной…
– Я думаю, он обрадуется.
– Да, конечно, – ответила я. Скорее сама себе.
