— Я не хочу глупых слухов о себе, девочки из балета шепчутся, что я позволяю одному молодому человеку больше положенного… — я грустно вздыхаю, перебирая его волосы, он надел парик. Да, так Эрик выглядит очень красиво для всех, если на нем маска.
— Нужно было добить виконта в тот день, — я хмурюсь, давая Эрику легкий подзатыльник, он заламывает мне руки назад, — так делать нельзя, любимая, мне это не нравится.
— А мне нравится, — я показываю ему язык, и он, на мое удивление, тянет меня на себя и кусает мой, не давая от него отстраниться. Я мычу, но он не даёт мне пошевелиться.
— Будешь себя плохо вести — я его откушу, — он разжимает челюсть, позволяя мне отстраниться.
— Ты злой, Эрик, — я смеюсь, все равно показывая ему язык, но быстро убираю его, чтобы не пасть жертвой его очередного наказания.
— Я вижу, что тебе нравится баловаться, да, Кристина? — он спускает меня с колонны и ведёт за руку наверх — возможно, мы идём на крышу… или куда-то ещё?
— Нравится, — я рассматриваю мужчину, крепко держа его за руку.
— Завтра праздник, я бы хотел сопровождать тебя на нём. Таким образом все узнают о том, с кем ты помолвлена и не посмеют к тебе прикоснуться, — я вновь хмурюсь.
— Разве не лучше, чтобы никто не знал о нашем счастье?
— Не в моем случае. Тебе нравится, что все думают, что этот неженка Рауль предложил выйти тебе за него замуж? Стесняешься меня?! — пока его волнения не переросли в скандал, я ударяю его по ягодницам, — Кристин! Не паясничай!
— Это для того, что бы вы… мистер… мистер Эрик! Чтобы вы перестали подозревать меня в предательстве. Завтра мы с вами вместе идём на праздник, а после я останусь у вас на всю ночь, — не знаю, что значило для нас обоих фраза «останусь с вами на всю ночь», но я ее расценила явно не невинной.
— Я буду рад, — он целует меня в щеку и опускает свою маску на лицо, — Кристин, я тебе кое-что приготовил, — мы останавливаемся у входа в концертный зал. Он заводит меня внутрь и помогает сесть. Я внимательно слежу за его руками — он выуживает из кармана своего пиджака коробку. Коробку из синего бархата.
— Эрик? Мне кажется, что это лишнее, — я краснею, что заметно и в темноте.
— Ты ведь хотела настоящих свиданий, — он надевает мне ожерелье на шею, достав его из футляра.
Я крепко сжимаю его руку, сдерживая восторженный крик, а потом, послав к чертям своё самообладание, бросаюсь ему на шею.
— Спасибо, — я шепчу на ухо, зарываясь носом в его парик, — Эрик, а хочешь мы… — хотелось предложить ему «пойти ко мне», если бы не звук в конце коридора. Я отскочила от своего полуночного принца, повернувшись в сторону двери. Мэг.
— Кристина, что ты делаешь здесь делаешь? — я оборачиваясь на Призрака, его нет. Если бы не колье на моей шее, я бы подумала, что Эрика действительно со мной здесь не было, — какая прелесть… — она садится рядом со мной, трогая ожерелье, — кто тебе его подарил? Ты была здесь с Раулем?
— Нет… — я улыбаюсь, смотря на подругу, — мне подарил его мой Ангел Музыки!
— О, Кристина, если он Ангел… как же…
— Завтра ты увидишь его, Мэг, я обещаю вас познакомить! — я улыбаюсь, — мы скоро поженимся, и он увезёт меня далеко отсюда.
— Какая ты счастливая, Кристина, а как же театр? Бросишь нас тут одних, да? — она смеётся, толкая меня, а потом, беря меня за руку, ведёт за собой. Ещё полночи мы провели с Мэг, она постоянно расспрашивала меня об Эрике, а я, думая о нем, наконец-таки имела возможность все рассказать… конечно, только хорошее, потому что плохому вряд ли бы кто-то позавидовал.
***
В небе пёстрыми огнями блестели фейерверки — голубые, зеленые, розовые, все слились в яркий колорит цветов, привлекающих внимание. На площади перед театром была куча людей, к главному входу подъезжали кареты, смех был слышен повсюду — кто-то пел, кто-то танцевал.
Сегодня в “Opera Populaire” праздновали предстоящий праздник Рождества, утроив маскарадный бал. Обыденным было для директоров оперы пригласить на обычный бал всю знать Парижа. В главной зале пели, танцевали, выпивали, все старались показаться друг перед другом в лучшем свете.
В репетиционный залах собрались работники оперы низшего класса, там тоже была музыка, но своя, в главном зале был только вальс — никто толком разобрать не мог — мазурка то или сарабанда, потому что дирижер с инструменталистами были пьяны.
Я всё ещё была у себя в гримерной, рассматривая себя в зеркале. Эрик должен был быть с минуты на минуту.
Сегодня тот знаменательный день, когда о нас узнаёт весь Париж — о известной певице Кристине Даае, которая объявила о помолвке с… с кем? Кем Эрик будет для общества? Будет странно, если в газетах напишут о том, что певица выходит замуж за Призрака Оперы.
— Я не видел ничего лучше, чем вижу сейчас, — я оборачиваюсь в сторону большого зеркала — Эрик! Он был прекрасен сегодня: яркий красный костюм с чёрным плащом, белая стилизованная маска закрывала все лицо, не давая намеков на то, что под ней, лишь губы открыты — и то их дефектная часть на верхней губе тоже скрыта.
