– Что?
– Нашел бы хоть костюм нормальный! – он явно издевается надо мной – наверное, имеет в виду шубу Санта-Клауса; так думаю я, пока он не добавляет: – Если хочешь, чтобы люди думали, что ты почтальон, раздобудь себе форму.
– Я не хочу, чтобы кто-то что-то обо мне думал. Я – писатель. А теперь, пожалуйста, дай мне пройти.
Я шагаю к двери и хватаю ручку, но охранник не двигается.
– Я говорю – дай пройти!
Я налегаю на дверь изо всех сил, и тут он бьет меня в живот. Удар быстрый, вполсилы – но у меня еле-еле выходит устоять на ногах. Ловя воздух ртом, как рыба, я отшатываюсь и задаю идиотский вопрос:
– Ты… ты что вообще делаешь?
– Хочешь подать на меня в суд за нападение? Вот умора будет.
– Просто уйди с дороги, и я забуду про все, – слова на ветер: если он и подвинулся чуть-чуть, то лишь для того, чтобы заслонить от меня своей тушей дверную ручку. – Ты будешь выглядеть полным идиотом, когда я расскажу об этом, – говорю я менее уверенно, чем мне бы хотелось. – Я уже сказал тебе – мне нужно отдать книгу в издательство.
– И кто тебя издает?
– Их имена тут есть, – уверяю я его. – Шесть-сто двадцать.
– А, да, какой-то там Илья?
– ИЛУ. Издательство Лондонского университета. Кирк Питчек и Колин Вернон.
– Всего двое? Маленькое какое-то издательство.
– Онири дакторы, – моя речь снова идет вразнос, и меня охватывает липкий страх. – Вот, смотри, – говорю я, вытаскивая кошелек и извлекая из него кредитку. – Вот кто я.
Он по-бычьи опускает голову и хмурится:
– Ну и что?
– Как – что?! – срываюсь я на крик.
– Ну да, тут написано твое имя, и что? Ты писатель, говоришь? А ну покажи книгу. Что-то я о тебе до сегодняшнего дня вообще не слышал.
Слова путаются в голове, и совершенно очевидно, что моя злость не поможет мне их распутать.
– Долго ты собираешься пороть чушь? – рычу я, выступая вперед. – Что ты хочешь сделать с моим сыном?
– А это зависит от того, что твой сын сделал, – говорит охранник, выпячивая живот, и добавляет: – Если у тебя вообще есть сын.
– Ладно, ты меня достал, – говорю я и выхватываю мобильник. – Я звоню в полицию.
– Круто. Вот веселья-то будет.
– Вот только виселица буде шнеты, – заверяю я его, борясь попутно за власть над своим же языком. – Ты что, взаправду считаешь, что нашуритель закона станет им звонить?
– Кто-кто?
– Ранушитель. Нарушушитель. – Мои губы складываются в безрадостный оскал, я пытаюсь отразить прущую наружу тарабарщину. – Смотри! – рычу я и взмахиваю рукой с теле-фоном.
– Ну, и кому же ты
– Я покажу тебе монер! Номер!
– Снова фокусничаешь? Парень, тебе место на сцене.
Я тычу в него мобильным, но амбал лишь еще больше выставляет живот вперед. Пока я собираю с силами, чтобы приказать ему «Набирай сам!», телефон вдруг начинает громко распевать, желая нам счастливого Рождества. На мгновение я не понимаю, почему это номер на экранчике выглядит знакомым – а потом понимаю, что это Марк.
Нажимая кнопку принятия звонка, я едва не роняю телефон – руки дрожат от нетерпения.
– Где ты?
Вопрос этот мы задаем друг другу синхронно, и Марк заливисто смеется.
– Явз Дании! – выдавливаю я, боясь, что это рассмешит его пуще прежнего. – Где ты?
– Здесь.
– Нина дошу титьсей час! – умоляю я, и колокольчик – устройство в белом пластиковом ящичке над дверью, по крайней мере, – начинает звенеть.
Охранник немного приоткрывает дверь. Марка мне не видно, но я слышу его голос:
– Саймон там?
– Я здесь, Марк! Этот идидиот дудумает, что я брагитель, прикинь? Он меня не пускает!
Хоть слова мои главным образом направлены на охранника, реагирует на них Марк. Он начинает смеяться – как-то уж слишком истерично, – а потом исступленно (быть может, из-за своей веселости) кричит:
– Помогите кто-нибудь! Они поймали Саймона Ли Шевица! Они его не пускают!
– В этом нет необходимости, сынок, – смущенно бормочет охранник. – Не сходи с ума.
– Помогите! Помогите! – Упрек лишь раззадоривает Марка. – У них там Саймон Ли Шевиц, они схватили его!
– Ну что, похожи мы на перступников? – взываю я к амбалу. – Стали бы мы так себя вести? Опомнись уже!
– Помогите же КТО-НИБУДЬ! – Крики Марка крючьями вонзаются в уши. – Его тут СХВАТИЛИ, а у него на носу ДНЮХА!
Охранник поворачивает свою тупую голову ко мне, все еще загораживая проход.
– Это правда? – Я едва могу разобрать его за воплями Марка.
– Да, черт возьми! Пусти меня уже!
Не знаю, из-за чего он меняет решение – то ли из-за моей настойчивости, то ли из-за стараний Марка, то ли еще почему-то, – но медленно, словно вдруг набрав лишний вес, оборачивается и распахивает дверь.
– Беги, пока я не передумал, – говорит он мне, затем обращается к Марку: – Вот он, твой Саймон. А теперь убавь громкость. Райончик тут тихий.
Я едва успеваю выскользнуть наружу, и дверь захлопывается за моей спиной. Марк явно хочет что-то сказать, но выжидает, и в молчании мы доходим до самой Гауэр-стрит.
– Это было весело, – говорит он у станции.
– Что? – мой голос звучит довольно резко.
Он не отвечает, и тогда я спрашиваю:
– Что случилось после того, как ты убежал?
– Я упустил их из виду.
– Ты не знаешь, кто это был?
– Не-а.
