Рассказывать подробности военной биографии скромнейшего из храбрых нужды нет — написано о ней много, и официальный (после завершения периода «партизанщины») боевой путь Котовского достаточно подтвержден документами.
Но один момент лета 1919 заслуживает того, чтобы его рассмотреть повнимательнее.
Фабула такова: т. Котовский командует 12-й бригадой Красной Армии и одновременно является начальником Жмеринского боевого участка. И тут на подмогу к нему — неожиданно и самочинно — прибывает Одесский революционный имени В. И. Ленина полк под командой т. Япончика, им же и сформированный.
Хотя правильнее, исходя из числа штыков, назвать тот полк батальоном. Точную численность бандитской подмоги установить трудно: дезертирство собранных Япончиком урок началось еще в Одессе: около трехсот бойцов (по другим данным — около семисот) из двух с лишним тысяч не явились на вокзал в день отправки. И всю дорогу на фронт продолжалось повальное бегство. Но, судя по тому, что для доставки «полка» потребовался целый эшелон — несколько сотен бойцов из Одессы-мамы до Котовского все-таки доехали.
Вопрос: а с чего это Мойшу Винницкого вдруг на фронт потянуло? Он ведь всегда с эксплуататорами предпочитал разбираться не в полевых сражениях, а в более приватной обстановке…
Второй вопрос: почему самочинно возникший имени В. И. Ленина полк отправился — тоже самочинно — не куда-либо еще, а под Жмеринку, к Котовскому?
Ответ, думаю, прост: золото. Три грузовика с золотом из одесского госбанка.
Взять этакий куш на территории, которую Япончик считал «своей» и не поделиться — полный беспредел, согласитесь. Причем беспредельщик оказался под защитой штыков и сабель Красной Армии — ни в одиночку, ни даже с десятком-другим бандитов на «стрелку» к нему не сунуться… Отсюда, надо полагать, и произошла затея с опереточным полком имени Ленина.
Приняли подмогу радушно, но радушие иссякло очень быстро — едва дело дошло до серьезного разговора и прозвучал неизбежный вопрос: «Где деньги, Гриня?»
В назревающем конфликте Григорий Иванович успел первым. Поскольку до стрельбы дело сразу не дошло, надо полагать, комбриг Котовский пообещал-таки некую долю комполка Япончику…
А сам собрал трибунал, который быстренько осудил и приговорил Япончика. Как вы думаете, за что? Вовек не догадаетесь. Мойшу Винницкого, в миру Япончика, приговорили к высшей мере (о, верх цинизма!) за мародерство и грабежи мирного населения.
Тот, не будь дурак, сообразил: речь уже не о доле идет, а о собственной голове — в трибунал не явился и приведения приговора в исполнение не стал ждать: захватил подвернувшийся под руку поезд и покатил в Одессу-маму. Но в пути все же был перехвачен и застрелен.
Вместе с шефом жертвами этой разборки стали шестеро главных подручных Япончика; остальное одесское воинство влилось в состав бригады Котовского — рядовой состав полка едва ли подозревал о финансовых трениях двух красных командиров.
Гражданская война закончилась для Григория Ивановича поздно — давно были разгромлены регулярные войска белых, заключен мирный договор с Польшей, — а конница Котовского все моталась по Украине и России, подавляя то тут, то там вспыхивавшие крестьянские восстания.
Мирная жизнь застала Котовского в должности командира 2-го конного корпуса. Штаб дислоцировался в Умани, а части — в юго-западной части Украины, что примыкала к Бессарабии.
Настало время воспользоваться плодами долгих и не очень праведных трудов… Нельзя сказать, что коммунистическая власть как-либо ущемила героя — особняк в Умани, и особняк в Одессе, на Французской улице, и личный спецпоезд в безраздельном пользовании, и полный штат обслуги, и многое, многое другое.
Но…
Но хотелось большего…
Не давали покоя воспоминания кишиневской юности о красивой, прямо-таки царской жизни бессарабских магнатов. Пожить так же на излете лет, после долгих годов боев, тюрем, каторги, — достаточно скромное желание, не правда ли?
А Бессарабия — рядышком, за Днестром, и вновь в Кишиневе всю ночь играют оркестры и горят огни кафешантанов, и подвыпившие богачи швыряют певичкам букетики, завернутые в крупные купюры…
Скромнейший из храбрых представляет на рассмотрение своего непосредственного начальника Фрунзе тщательно проработанный план: как ему, комкору Красной Армии Котовскому, стать бессарабским диктатором.
Удивительный документ этот сохранился в архивах, так что строить догадки и предположения не приходится. Суть плана проста: 2-й кавкорпус Котовского поднимает мятеж против Советской власти (вернее, инсценирует мятеж с тайного ведома и благословения властей). Затем «мятежные» войска переправляются через Днестр и захватывают Бессарабию, где устанавливают власть народа. С Котовским во главе, разумеется. Москва и Киев как бы и не причем, но с Советами новое государство немедля заключит договор о дружбе и взаимопомощи, с перспективой последующего объединения.
