Сань Цзань помедлил с ответом.
— Нюйва, сотворение людей, восстановление небес, битва с Жёлтым Императором [2], Гун-гун… Всё из этой области. Можно стереть одного человека, но не всю историю целиком, — пробормотал Юньлань, взбираясь по лестнице.
Скрестив ноги, он уселся на самой высокой ступеньке и принялся рыться на полках, одну за другой выбрасывая книги на пол. Сан Цзань не стал ему мешать, только тихо подплыл к лестнице и начал собирать брошенные книги в аккуратные стопки.
Было разумно предположить, что в свободное время развлекался Юньлань исключительно чтением "Плейбоя" и просмотром порнухи на планшете, но на деле его знания древних текстов были очень глубоки, и он неплохо справлялся со скорочтением. Пролистывая страницы, он живо улавливал суть и переходил к следующей книге; в библиотеке повисла тишина, нарушаемая только шорохом страниц.
Периодически Юньлань останавливался, чтобы потереть усталые глаза и переброситься парой слов с Сан Цзанем.
— Гора Бучжоу — это путь к небесам. — Юньлань махнул рукой вверх и слегка охрипшим голосом продолжил: — Считается, что Гун-Гун и Чжуань-сюй [3] враждовали из-за власти. В итоге Гун-гун проиграл и в порыве ярости оседлал божественного дракона и разрушил гору Бучжоу.
Сан Цзань старательно слушал и кивал.
— Не верю я во всё это, — покачал головой Юньлань. — Жёлтый Император потратил бесчисленные десятилетия на войну с Чи Ю [4]. Небеса, земля и вся вселенная были погружены в хаос, но горы Бучжоу это никогда не коснулось. Паньгу взломал небеса и землю своим топором, но гора Бучжоу и тогда уцелела. Даже если дракон был наделён воистину божественной силой, неужели её хватило бы, чтобы разрушить эту гору?
Сан Цзань привычно проигнорировал все незнакомые ему слова и с трудом произнёс:
— Если это невозможно, значит, кто-то сделал это возможным.
— Уничтожить путь к небесам… — Пальцы Юньланя постучали по обложке древней книги. — Хоуту… Не считая погибших и исчезнувших, получается, что…
Сан Цзань непонимающе моргнул.
— После сокрушения горы Бучжоу Нюйва восстановила обрушившиеся небеса и превратилась в Хоуту, чтобы вскоре исчезнуть окончательно. — Юньлань нахмурился. — Гора Бучжоу вела на небеса, но не на землю… А преисподней тогда ещё не существовало. Нюйва починила небеса и создала землю, но в небесах была дыра, и потому на земле шёл вечный дождь, и что насчёт дыры в самой земле? Земля… Почва…
Голос Юньланя потихоньку затих до шёпота, но затем он вдруг произнёс:
— Дай-ка мне тот отрывок про создание людей.
Не успел Сан Цзань передать ему книгу, как на полку откуда-то запрыгнул Да Цин:
— Старик Чу явился.
Юньлань закрыл книгу и вместе с ней слез с лестницы. Сняв очки, он передал их Сан Цзаню, похлопав его по плечу, и собирался было уйти, когда тот сказал:
— Раньше… Порядка не было. Каждый хо… Хотел больше силы. Гора… Путь к небу. Если она сломалась, значит, кто-то хотел покончить с…
Не найдя подходящего слова, он взмахнул руками, и Юньлань сразу понял, что он имеет в виду.
Кто-то хотел покончить с войной.
Уходя, Юньлань благодарно кивнул Сан Цзаню, который неожиданно помог ему взглянуть на ситуацию с нового угла.
Вселенная тогда только начиналась, и конечно же, бесчисленные боги бесконечно дрались друг с другом. Жёлтый Император сразил Чи Ю и установил новый порядок. Человечество зародилось благодаря Нюйве, что вдохнула жизнь в глиняные фигурки, и вместе с ним началась битва за власть. Кто бы не разрушил гору Бучжоу, неужели они пытались покончить с этой войной и вернуть мир… К началу? Когда все жили мирно и счастливо?
Юньлань вспомнил свой странный сон. Кто же с ним разговаривал? И что означали те слова?
***
Чу Шучжи явился не один, а с хвостиком: вместе с ним в кабинете сидел Го Чанчэн, обернув шею сразу двумя шарфами. Даже его лицо было наполовину скрыто за тканью, превращая Го Чанчэна в некое подобие Черепашки-ниндзя. Один из шарфов, к тому же, явно принадлежал кому-то другому.
Оказалось, что когда Чу Шучжи исчез, Го Чанчэн направился было к автобусной остановке, на полпути его накрыло стыдом: год только начался, а он уже умудрился провалить порученное Да Цином задание. Чувствуя себя ужасно виноватым, Чанчэн вернулся туда, откуда ушёл, и принялся разыскивать пропавшего Чу Шучжи. Он даже не побоялся спрашивать совета у незнакомых людей, вот только жалкое выражение лица и тихое бормотание сделало его похожим на туриста, толком не знающего китайский.
После полутора часов поисков на промозглом ветру над ним сжалилась добросердечная соседка и отвела промёрзшего насквозь Го Чанчэна к дверям Чу Шучжи. Но когда она ушла, Чанчэн не решился постучать в дверь и принялся наворачивать круги вокруг, изо всех сил прислушиваясь, не творится ли что внутри. Уйти он не мог — да и не хотел — но и стучать было страшно: стоило вспомнить, как Чу Шучжи на него обозлился, и хотелось только поглубже втянуть голову в плечи.
А когда Хранитель призвал Чу Шучжи в офис, тот обнаружил на своём крыльце замёрзшего придурка-стажёра и взял его с собой.
