Поизучав немного повторяющиеся фонари, Чжао Юньлань внезапно понял, что все они были одной и той же лампой Хранителя. Однажды он читал заметки, где говорилось, что лампа Хранителя сопровождает души на пути в преисподнюю. Длина этого пути зависит от количества вещей, которые человек не может забыть. Когда лампа полностью очистит душу, человек, наконец, попадает на мост, пересекающий Реку Забвения. Выпив отвар, приготовленный богиней Мэн По, душа сможет пересечь мост и уйти на перерождение. [2]
Все предыдущие жизни обращались в прах. Пусть этот свет и не обжигал, зато порождал новые светлые души.
Поддавшись порыву, Юньлань наклонился и присмотрелся к одной из этих копий лампы Хранителя. На её основании были выгравированы слова: «Истинная смерть порождает новую жизнь».
В этом и заключался смысл перерождения.
Внезапно у Юньланя закружилась голова, а сердце пронзила такая боль, будто его попытались вырвать из груди. Он споткнулся, и идущая следом Чжу Хун едва успела подхватить его под руку.
— Что случилось? — тихо спросила она.
Смертельно бледный Юньлань с трудом сглотнул подкативший к горлу комок и прижал руку к груди. Спустя несколько долгих мгновений он покачал головой и как ни в чём не бывало продолжил идти.
Когда они добрались в город призраков, Чжао Юньлань достал несколько талисманов и протянул остальным. Их пришлось спрятать под языком — так они могли скрыть от духов свой запах живых существ.
Помимо бессмертных и душ, ожидающих своей очереди на перерождение, в городе обитали и глубоко одержимые души, неспособные переродиться, а также те, кто отбывал заключение. Они находились здесь сотни, а то и тысячи лет, и живым не понять было их одержимости возвращением обратно на землю.
Когда Чжао Юньлань был подростком, однажды он пришёл сюда, чтобы вернуть живую душу, заблудившуюся в городе призраков, но потерпел неудачу. Ему пришлось смотреть, как её окружают и заживо поглощают духи. Потребовался целый отряд городских призраков, чтобы подавить возникшие следом беспорядки.
Чжао Юньлань был тогда очень молод, и эта сцена произвела на него огромное впечатление. Любой, кто мог сказать: «Зачем радоваться жизни, отчего бояться смерти?», — должно быть, просто позабыл вкус этой самой смерти.
Мёртвые души жаждали сущности живых с отчаянием тонущего человека, жаждущего глотнуть воздуха — неосознанно и бесконтрольно. Это было правдиво для всех, но особенно, для духов, рождённых в самой глубине преисподней.
Именно поэтому сердце Чжао Юньланя так болело за Шэнь Вэя. По его мнению, порой Шэнь Вэй чересчур сильно и настойчиво подавлял собственную натуру.
Чжу Хун, которая никогда прежде не была в городе призраков, бросила на Юньланя тревожный взгляд.
— Что бы ни случилось, не выплёвывай талисман, — тихо сказал он ей. — Иначе нас ждут большие неприятности. Стадо муравьёв может убить слона, а эти дикие духи куда хитрее, чем ты думаешь.
Чжу Хун кивнула.
— Или, — поколебавшись, добавил Юньлань, — можешь подождать меня снаружи.
Чжу Хун решительно покачала головой. Она не знала, чем сможет быть здесь полезна, но ей было куда спокойнее, когда получится держать несносного шефа в поле зрения.
Да Цин спрыгнул с плеча Чжао Юньланя и возглавил их маленькую процессию. Чёрные коты и собаки — создания великой энергии инь — великого зла. Встречая их, духи инстинктивно сбегают. [3] Так что иметь при себе чёрного кота было всё равно, что ехать с полицейским эскортом, и Юньлань вместе с Чжу Хун беспрепятственно вошли в город призраков.
Пятнадцатого числа каждого месяца в городе устраивали ярмарку. Сегодня, однако, было другое число, и рыночная площадь казалась слегка заброшенной.
На углу улицы прямо на тротуаре сидела старушка, примостив в ногах маленькую корзинку. Её жёлтые глаза пристально наблюдали за снующими мимо молодыми духами. На первый взгляд это была обычная картина: бедной жалкой женщине вечерами приходится приторговывать. Чжу Хун мысленно ей посочувствовала, но стоило старушке заметить её взгляд, и та улыбнулась желтозубой улыбкой и предложила:
— Покупай долголетие, покупай долголетие.
Голос у неё был хриплый и скрежетал так, словно гора ржавого железа. От него у Чжу Хун по телу пробежали мурашки, и Чжао Юньлань поспешно повёл её прочь.
— Не смотри, — прошептал он. — У этой старой госпожи плохая репутация. Она продаёт «белые» изделия.
— Что значит «белые»? — спросила Чжу Хун.
— Её булочки действительно могут продлить жизнь, но эта жизнь не будет естественной. Как жизнь овоща, прикованного к постели. Понимаешь? — Чжао Юньлань плотнее запахнул куртку и поднял воротник. — Иди вперёд и не озирайся. Это нейтральная зона. Будешь слишком долго на них смотреть — могут заставить что-то купить. А это будет очень неприятно.
Чжу Хун послушалась, не смея больше глазеть по сторонам. Они прошли до конца ветреной улицы, пока не упёрлись в небольшой дом. На вывеске над входной дверью чёрными чернилами было написано: «Вход».
