Достаю одну и прикуриваю. Вдыхаю и выдыхаю горький дым, а между затяжками заменяю его свежим, морозным воздухом. Это немного помогает. И я наконец признаю, что не могу никого заставить полюбить меня. Жаль, что я успел сделать это еще до свадьбы, а она — нет. Но насильно мил не будешь, так что мне придется отпустить Олю. И все же остается ребенок… Если он мой, хер она его вывезет из страны. Только надо как-то убедиться в этом. А для этого — поговорить со сведущими людьми, чтобы узнать, когда можно делать тест ДНК. И если тест покажет, что не я отец ее ребенка, пусть катится на все четыре стороны.
Докурив, иду к дому. Как только открываю дверь, слышу подвывания. Срываюсь с места, пробуксовывая на плитке в коридоре. Добегаю до кухни и мчу на звук, потому что Оли нигде не видно, зато отлично слышны ее рыдания.
Обнаруживаю ее за барной стойкой. Сидит на полу, прижавшись спиной к шкафчику и, обняв живот и поджав ноги, рыдает, раскачиваясь из стороны в сторону. Я падаю рядом с ней и, обхватив руками, перетягиваю к себе на колени. Оля вжимается мокрым носом в мою шею, а я утыкаюсь лицом в ее макушку и глубоко затягиваюсь ее запахом. Голова идет кругом. Сердце в груди рвется на ошметки, пока я глажу ее по волосам и тихо шепчу о том, что мы со всем справимся. На самом деле я не знаю, справимся ли, но очень хочется надеяться, что мое подсознание уже придумало, как найти выход, просто пока не сообщило о нем здравому рассудку.
Ольга
Не хочу его любить. Как же сильно я не хочу его любить!
Но люблю…
Потому что невозможно не любить Дениса Громова. Невозможно не восхищаться им, не поддаваться его харизме. Игнорировать эту очаровательную мальчишескую улыбку, какое-то сумасшедшее поведение, как будто он так и не вышел из подросткового возраста. А его сексуальность… она родилась раньше него самого. Искусству соблазнять у Дениса должны учиться даже взрослые мужчины. Пошлый, вульгарный язык, который умеет так красиво изнасиловать мой мозг, что даже после наших словесных баталий я была заведена по максимуму.
Знал бы Денис, сколько раз после перепалок я доводила себя до оргазма, чтобы немного ослабить напряжение. Он бы, наверное, позлорадствовал и предложил свои услуги. Сейчас я бы от этого не отказалась, потому что напряжение в моем теле достигло максимума. Больше я просто не выдерживаю. Я и так уже звеню на всю округу. Еще немного — и я просто взорвусь.
Все думают, что я уехала на учебу и жила там беззаботной жизнью. Она была невозможна по определению. Сначала я пыталась построить новую нормальную жизнь после смерти папы. А потом, когда поняла, что это просто невозможно, забрала документы из университета и вернулась в свою страну. Я пока не знала, чем буду заниматься, а учитывая обнаруженную мной беременность, будущее вообще рисовалось мне каким-то мутным пятном, маячащим перед глазами.
Я поселилась в маминой старой квартире, потому что перед отъездом папа продал всю недвижимость, кроме этой. С ней у него были связаны какие-то романтические воспоминания. Погоревав пару дней, поняла, что нужно чем-то заняться. Тут-то и пригодились старые связи. С их помощью я нашла себе пару клиентов для обучения вождению мотоцикла. Надо сказать, эта работа мне нравилась. Несмотря на то, что я была вынуждена тащиться за учеником со скоростью максимум пятьдесят километров в час, я все же сидела на своем железном коне, которого по моему заказу вернули в столицу.
А потом пришел он… Мой бывший. Долбаный наркоман, который никак не мог простить мне того, что я его отвергла. А его отец был в ярости на моего за то, что тот обошел его драгоценного сыночка и сел в приготовленное для него губернаторское кресло. С тех пор моя жизнь превратилась в ад.
Я узнала, что Баталов-старший убил моего отца. Это был, пожалуй, самый сильный удар. Но ровно до того момента, пока Гриша не заставил меня выйти за него замуж. Он обещал убить меня и ребенка, если я не соглашусь. А еще пригрозил, что доберется до Дениса, если я надумаю ему пожаловаться или вернуться к нему.
