Я в ужасе ахаю, врач спокойно кивает акушерке, и та со словами “пятьсот пятьдесят третий” торжественно перерезает пуповину. Мой муж так и валяется на полу.
Врач передает ребенка акушерке, а сама заканчивает со мной, после чего присаживается и легонько шлепает Дениса по щекам. Потом берет со столика нашатырь и подносит к носу Дениса. Приходя в себя, он кривится и чихает. Пока доктор приводит в чувство моего мужа, я смотрю, как обрабатывают моего ребенка. Наконец врач произносит:
— Время рождения ребенка семнадцать тридцать.
— Вес три восемьсот тридцать, — добавляет акушерка, потом перечисляет показатели. — В общем, полностью здоровый мальчик, — улыбается она и, задрав мою сорочку до шеи, кладет мне на грудь потрясающе красивого малыша. Красного, сморщенного, но такого идеального. Он куксится и кряхтит, и нас укрывают одеялом.
— Вот это спецэффекты, Фея, — бормочет Денис, вставая. Нависает над нами с ребенком и улыбается. — Офигеть, какой он, — выдыхает благоговейно. — Привет, Саня, — шепчет. — Мы твои родители. Оль? — зовет старым именем. Поднимаю взгляд, глаза наполнены слезами, а внутри как будто сладкий шар взорвался. — Ты мне сегодня подарила целый мир, — шепчет. — Я никогда не смогу отплатить тебе сполна. Спасибо, — едва слышно.
За секунду до нашего поцелуя я вижу, как на его ресницах дрожит влага, и закрываю глаза, сталкиваясь с ним губами. Бегущие из моих глаз горячие потоки смешиваются со слезами Дениса. Клянусь, я еще никогда не была так счастлива, как в этот самый момент.
— Но если ты еще раз будешь разговаривать со мной в таком тоне, — оторвавшись от моих губ, произносит Денис, — мне придется принять меры.
— Прости, — улыбаюсь я. — Агата сказала, что такое поведение остается безнаказанным.
— А ты ее побольше слушай. А еще лучше спроси, как часто Мот ее порет.
— Порет в смысле…
— В коромысле, — говорит Денис. — Шлепает. Сильно. Так понятнее?
— А ты меня шлепать будешь?
— Обязательно буду. Ты только за сегодня на три сессии порки заработала. Можно мне его подержать? — спрашивает акушерку.
— Сейчас спеленаем, мама покормит, и обязательно подержите, — с ласковой улыбкой кивает она и забирает сына, чтобы уложить на пеленальный столик.
— Самый красивый пацан на свете, — шепчет мне на ухо Денис и целует в щеку. — Сын от самой красивой женщины. Надо еще девочку.
Перевожу на него выразительный взгляд.
— Кажется, я сейчас заработаю еще на три сессии, — цежу сквозь зубы.
Денис
— Кто папин красавчик? — бормочу и склоняюсь к свертку, который держу в руках. Сын так сладко пахнет молоком и будущим. Кряхтит и сопит, засыпая. В принципе, он пока еще все время спит, но иногда открывает глаза и смотрит ими в самую душу. Они у него синие. Как у Ольки-Алиски. Красивые до невозможного. — Краса-а-авчик, — тяну я. — Вырастешь, купим тебе джип и классные часы. Будешь самым крутым чуваком в городе. Телочек начнешь снимать.
— Если папа сейчас не уложит сына в кроватку, — слышу за спиной, — то его единственная телочка ляжет спать. И будет папа тихо дрочить в туалете.
Разворачиваясь, я смеюсь.
— Чего это в туалете? Я раскрою тебя и подрочу на твои дыньки. Как тебе такой вариант?
— Денис, напоминаю, ты держишь на руках нашего сына.
— Он все равно еще ничего не понимает, — подмигиваю своей Фее, покачивая сына, который причмокивает губами и спит дальше.
— Короче, если сейчас не положишь сына, то и дыньки сегодня не увидишь, — угрожает Алиса.
— Держи, — передаю ей сына, потому что не встретиться сегодня с ее роскошной грудью — это прямо жестокая угроза. — Покачай еще немного, он не очень крепко уснул. Я в душ. Готовь дыньки, Фея.
Алиса качает головой, а я смываюсь в душ. Намыливаюсь со скоростью света, аккуратно промывая уже торчащий член. От одной мысли о том, что я могу взять свою Фею, он подскакивает и становится горячим и тяжелым. Не удержавшись, слегка сжимаю головку, и по телу прокатывается волна мурашек.
В спальню иду максимально быстро, но не пропускаю комнату сына. Заглядываю в кроватку. Он спит, как и положено младенцу. Примерно через час потребует еду, так что мне надо ускориться. Наклоняюсь и целую в лоб. Ну надо же, какого богатыря родила моя умница-красавица. Надо дать ей порцию ее сладости.
Захожу в нашу с Алисой спальню и замираю на пороге. Спит. На ней сексуальная сорочка беби-долл. Черного цвета. М-м-м, все, как я люблю. Правда роскошная грудь спрятана в бюстгальтер, но он с такими окошечками. Надо только отстегнуть кусочки ткани, прикрывающие вкусные соски, и у меня будет полный доступ. Вот только она же спит.
Подходя к кровати, я мечусь в мыслях, стоит ли будить Алису, или дать ей поспать, потому что через час она проснется кормить сына. Может, тогда и трахнуть ее? Вздыхаю с сожалением и плетусь к комоду. Достаю оттуда боксеры, сбрасываю полотенце и бросаю еще один взгляд на жену. Откровенно говоря, во мне теплилась надежда на то, что она почувствует, как я стою тут голый, и проснется, чтобы рассчитаться по супружеским долгам. Но увы. Спит, как младенец Сашка.
