– Я тебя когда-нибудь подводил? Я хоть раз не сдержал обещания? Повторяю, предоставь это дело мне.
Я скрипнул зубами. Наш Клет коварен и недобр, а временами даже страшен, но его слово – кремень. Как раз благодаря присущему Клету изощренному коварству я в конце концов решился доверить ему решать вопрос с Даррелом.
– А ты снова перенесешь все внимание на твою женщину и постараешься исправить положение.
– Может, нам действительно лучше встречаться тайно? – нехотя предположил я, но меня тут же затрясло от знакомого уже непроизвольного яростного отпора, от которого вибрировало все внутри, толчками отдаваясь в кончиках пальцев. Кожа и легкие занялись огнем.
– Не стоит, – замотал головой Билли. – Встречайся открыто или не встречайся вовсе. Не прячь народившейся любви. Ложь уничтожит и тебя, и Сиенну, превратит самое прекрасное, что у вас есть, в уродство.
Я смерил Билли взглядом, но про себя отдал должное мудрости и правоте его слов. В своем отчаянии я готов был хвататься за соломинки. Мы постояли в относительной тишине леса. Я ничего не слышал и не видел от навалившейся на меня безнадежности.
Билли шевельнулся первым, прервав затянувшуюся паузу. Он снял рубашку и забросил на ветку ближайшего дерева, после чего, покосившись на мою грязную, пропотевшую одежду, стянул и майку.
Подойдя к пню с торчавшим из него топором, Билли с усилием выдернул его и протянул мне:
– На.
Я взглянул на обращенное ко мне топорище и посмотрел на брата:
– Чего это ты?
Он пожал плечами, но в глубине его глаз я разглядел что-то вроде сочувствия.
– Будем рубить по очереди. Когда свалим, помогу отволочь к колоде и порубить.
Я сглотнул, чувствуя, как щиплет глаза. Легкие усиленно работали, будто я вдруг оказался в густом дыму: мне не хватало воздуха.
Я хрипло спросил:
– Почему?
– Потому что ты мой брат, – ответил Билли как нечто очевидное. – И тебе нужна моя помощь.
Я свободен. И именно поэтому я потерян.
~ Сиенна ~
Мое сердце вело себя как-то странно.
Во-первых, оно болело, особенно когда я дышала. Или сидела. Или стояла. Или ходила.
А еще оно непривычно сбивалось, пропуская удары и качая кровь чересчур быстро либо слишком медленно.
Мое сердце было разбито.
– Сиенна! – позвал Дейв из-за двери.
Моя комната, так называемая хозяйская спальня, находилась на третьем этаже. Ребята размещались на первом, а весь второй этаж занимала смотровая площадка/зона развлечений/бар, откуда открывался вид на озеро. Крыша была застекленной минимум на две трети, поэтому моим еженощным зрелищем стали ночное небо и звезды, а днем стекла автоматически темнели, чтобы комната не нагревалась солнцем.
Игнорируя Дейва, я продолжала смотреть в небо. Я занималась этим с той самой минуты, как Джетро высадил меня у крыльца.
Впрочем, это не совсем правда. Сначала, сразу после того, как он уехал, я обзывала его всеми словами по-английски и на мексиканском испанском. Я грохала дверьми. Я яростно почистила зубы. Я засела за сценарий о Сокрушительнице, решив, что она когда-то начала буквально пылать от ярости потому, что все мужики идиоты.
Меня снедало бессильное отчаяние. От слез экран ноутбука нечитаемо расплывался, поэтому я рухнула на кровать и уставилась в небо. Сердце работало непривычно плохо. Оно было разбито.
– Сиенна! – повторил Дейв.
Я помотала головой, но от этого заболело сердце, и я перестала. Прошла минута, и я услышала удаляющиеся шаги Дейва. Прошло еще немного времени – не знаю сколько. Солнце скрылось за облаками, и стекла потолка автоматически посветлели.
Я винила свое разбитое сердце. Если бы оно работало нормально, я бы не потеряла счет времени.
И тут моя дверь открылась.
Я повернула голову, отчего сердце снова заболело, и увидела Клета. Он остановился, едва перешагнув порог, и смотрел на меня с непроницаемым видом.
– Клет, – сказала я и не узнала своего голоса.
– Миз Диас, – учтиво кивнул он.
– У меня сердце разбито, – пожаловалась я.
Он снова кивнул, будто уже был в курсе дела, но в глазах мелькнуло сочувствие. Он подошел к моей кровати и присел рядом, взяв меня за руку.
– Поэтому я и пришел.
– Пожалуйста, скажи, что ты его исправишь. – Перед глазами снова все расплылось, потому что я опять заплакала.
Угол его рта смешливо дернулся, хотя Клет показался мне встревоженным.
– Я намерен попытаться.
Клет заставил меня пойти в душ. Стоя под водой, я долго плакала.
Потом он налил мне чаю и дал тайленол. Потом проводил меня на заднее крыльцо, где мы могли говорить, глядя на озеро.
– Красивый вид всегда помогает, – заявил он, насыпая мне в чай сахара.
– Я пью несладкий.
Клет сунул чашку мне в руки:
– Сладкий чай всегда помогает.
Подавив смех, я отпила. Действительно, немного помогло.
– А теперь рассказывай, что произошло, – велел Клет тоном заботливого дедушки. Я приподняла бровь, ведь мы с ним примерно ровесники, однако серьезность лица и зоркий умный взгляд придавали ему солидности.
– Ты с ним говорил? – спросила я, прихлебывая чай. Сладчайший напиток обволакивал язык сиропной сладостью.
– Да.
Я набрала воздуха и приготовилась к худшему.
– И что он сказал?
