Но когда эта медиашумиха с Сиенной поутихнет, мне придется серьезно вправлять Клету мозги. Наша семья и так натерпелась от папаши – не человек, а чума, ей-богу. Болезнь. Пятно на наших детских воспоминаниях. Я знал, что и Клету в свое время доставалось еще как. Даррел Уинстон обокрал и его юность, пусть и иначе, чем мою.
Я невольно задумался, чего конкретно лишился Клет. Должно быть, чего-то существенного, раз в нем горит такая неугасимая ненависть.
Впрочем, не имело значения, считает ли братец свои действия, реальные или потенциальные, обоснованными. Я не мог допустить, чтобы и Клет потерял свою душу.
Когда мы свернули на подъездную аллею, я еще раз попробовал дозвониться Сиенне. Она не взяла трубку.
Уже издали я разглядел, что наш двор беспорядочно заставлен незнакомыми машинами. Вокруг толклись журналисты, держа фотокамеры и куря сигареты. Я насчитал пять машин – четыре фургона местных новостей и одна вроде взятая напрокат в аэропорту. Едва Клет остановился, репортеры напали на нас, как блохи на собаку. Облепив машину, они выкрикивали мое имя и стучали по стеклам с обеих сторон.
– Это сумасшедшие! – Клет запер двери, с ужасом глядя на меня. – Зачем они стучат? Что они себе думают? Что мы нуждаемся в их подсказке, где нам следует находиться – в машине или снаружи? Паразиты!
Я улыбнулся брату, будто ничего особенного не происходило.
– Ты, главное, молчи. Говорить буду я.
– Я ничего не говорю и даю тебе возможность вести беседу, – повторил Клет на свой манер и вынул ключ из зажигания, затем повернулся к лицам, чуть ли не расплющенным у стекол, и помахал ручкой, чтобы акулы пера отступили: – Хорошо, хорошо, я знаю, вы хотите говорить с моим братом, но я не могу выбраться из машины, пока вы стоите вплотную к дверце, гении!
Я опустил стекло, и мне в лицо немедленно ткнули два микрофона.
– Что вы скажете о сегодняшнем заявлении Сиенны Диас?
– Она знает о вашем криминальном прошлом?
– А что думает о происходящем ваша семья?
– Вы используете Сиенну, чтобы прославиться?
Я не мешал им вопить свои вопросы, упорно сохраняя выражение лица спокойным, а улыбку непринужденной – каждая фотовспышка старалась поймать любую мою неприятную гримасу. Я понимал, что стану человеком, обманувшим Сиенну Диас, любимицу Америки, если не разыграю эту партию правильно или если позволю себе хотя бы сморщить нос.
Когда газетчики немного выдохлись, я заговорил, перекрывая их голоса:
– Послушайте, я с радостью отвечу на ваши вопросы. Но я хотел бы сделать это на моем крыльце, в тени, а не на солнцепеке, если вы не против. Стульев хватит на всех, а в кулере у меня лимонад. Сейчас жарко, я бы не отказался выпить чего-нибудь холодненького.
Всеобщий ажиотаж (или страх, что я запрусь в доме и вызову копов, обвинив журналистов в нарушении границ частной собственности) заметно поутих после моего предложения. Репортеры исподтишка переглянулись, а потом молча и довольно дружно отхлынули от пикапа, и мы с Клетом смогли вылезти наружу.
Я улыбнулся каждому недоверчивому лицу и обратился к Клету, который обошел капот и направился к крыльцу:
– Вынесешь лимонаду для этих замечательных людей? И ведерко со льдом. Мы будем на крыльце.
Брат нахмурился, но кивнул, неодобрительно оглядев толпу, будто запоминая каждого для очередного плана мести. Я с облегчением выдохнул, когда он скрылся в доме, не проронив ни слова.
– Извините моего брата. Для нас это стало, можно сказать, шоком – ехали домой, а тут такой шурум-бурум… – Не давая присутствующим опомниться, я повернулся к ближайшему репортеру и протянул руку: – Джетро Уинстон. Как ваше имя?
Любовь – это мечта найти затерянную половину нас самих.
~ Сиенна ~
– Надо же, заблудились! – ворчал Дейв на горном серпантине, неодобрительно качая головой. – Я, конечно, ездил сюда из аэропорта один раз, но думал, что помню, куда ехать. Здесь вокруг все такое одинаковое…
– Почему вы все без новых телефонов? – с упреком спросила Марта, неодобрительно качая головой и оглядывая нас. – Я заказала вам телефоны, которые не теряют сигнал на высоте.
Я робко переглянулась с Генри – они с Тимом сидели со мной на заднем сиденье. Мы оставили наши теннессийские мобильники на кухонном столе в доме Хэнка, не желая тащить по два телефона в Лондон.
– Ребята, похоже, придется остановиться, – сказал Тим. Вернее, простонал.
– Что случилось? – Дейв взглянул на нас в зеркало.
– Тима укачало. – Генри отодвинулся от Тима. – Сейчас стошнит.
– Это из-за серпантина, – сообщил Дейв и кивнул сам себе.
– Спасибо, капитан Очевидность, – промычал Тим, зажимая рот ручищей.
– Остановитесь здесь! – Марта показала на маленький «карман» на обочине. В ее голосе появились панические нотки.
Дейв, сбросив скорость, свернул к краю шоссе. Едва он остановился, мы с Генри рванулись из машины в разные стороны, а за нами буквально вывалился Тим.
