Новая быстрая и удивленная улыбка осветила ее лицо, обозначив ямочки и отразившись в глазах.
– Значит, ты находишь меня неотразимой?
– Да, – не задумываясь, ответил я.
Сиенна улыбнулась шире, но тут же попыталась скрыть свою радость за невозмутимым выражением лица.
– Я верю в тебя, Джетро, ты способен противиться искушению.
– Ты ошибаешься, – серьезно возразил я, чувствуя, как растет давление в затылке, потому что я решил признаться в том, что, возможно, отпугнет Сиенну.
– Я сплю в пижаме с носочками, – не унималась она. – У меня таких три пижамы. Никто не может быть сексуальным в пижаме с носками!
– Сиенна…
– А еще у меня целый ящик зеленых косметических масок, которые можно наносить на ночь. Одну из них смело можно назвать отпугивающей – она пахнет мокрой псиной.
– Я не был с женщиной пять лет.
– А еще я… – она замолчала и уставилась на меня, моргая и отодвинувшись на дюйм. Губы у нее приоткрылись, глаза стали большими. – Что?! Что ты сказал?
– У меня не было женщины уже пять лет.
– Ты имеешь в виду, пять лет не было отношений?
Отвечая, я вглядывался в ее лицо, стараясь отгадать, насколько это для нее важно.
– Ну, и это тоже – если честно, я нормально не ухаживал за девушкой с самой школы. Но я говорю о том, что у меня не было секса уже больше пяти лет.
– Ого! Ого… – первое «ого» походило на короткое удивленное аханье, а второе тянулось долго, как выдох.
Я неотрывно смотрел на нее. Глаза Сиенны прекрасны и выразительны, но я, хоть убей, не мог прочитать ее мысли.
Она вдруг резко убрала ногу, лежавшую между моих, одернула юбку и спросила:
– Но отчего? Почему ты так жил? Почему так бесчеловечно обходился не только с собой, но и со всеми одинокими девицами?
– Потому что не хотел никого заставлять страдать. – Приподнявшись на локте, я коснулся ладонью ее щеки и провел пальцами по волосам, лаская гладкую золотистую кожу шеи. – У меня была проблема – я использовал женщин, не обращая внимания на их чувства.
– Ты был эротоманом?
Я нахмурился от ее вопроса – как-то не задумывался об этом, – но все же возразил:
– Да нет, вряд ли. Я пристрастился к стилю жизни, подразумевавшему одноразовые отношения. «Пристрастился» – не совсем правильное слово: скорее просто не знал ничего другого. У «Железных призраков» пользоваться общими женщинами считалось в порядке вещей. Когда я завязал, мне пришлось ломать не одну привычку, а все усвоенные нормы. Я бросил пить, бездельничать, угонять машины, мошенничать, обманывать. Я окончил школу, пошел работать и каждую ночь ночевал дома, как паинька, пока не сформировались новые привычки вместо старых. Пока я не начал себе доверять.
– А сейчас ты пьешь?
– Да, но не до одури, как раньше.
– А когда ты снова начал куда-нибудь ходить по вечерам?
– Да уже пару лет, но не каждый вечер и не по злачным местам, где меня гарантированно ждут неприятности.
Сиенна пристально глядела на меня с ковра, задумчиво морща лоб.
– Ты умеренно выпиваешь, умеренно гуляешь, так почему же ты не стал умеренно встречаться?
– Потому что алкоголь и загулы имели последствия только для меня. А умеренно встречаться, по твоему выражению, чревато возможностью задеть чьи-то чувства.
В ее глазах появилось понимание:
– Ты не хотел подавать ложные надежды.
Я кивнул, потому что Сиенна попала в точку.
– То есть ты хочешь сказать, что за последние пять лет не встречал женщины, которая тебе понравилась?
– Женщин-то я встречал, и немало, но всякий раз решал еще немного подождать. А когда намеки становились чересчур прозрачными, я тут же бросал эту канитель.
Ее красивые глаза расширились и стали почти круглыми:
– А со мной?
– С тобой все иначе.
– Почему?
Я загляделся в ее темные глаза. Можно сказать, утонул в них.
Когда пауза затянулась, я наконец признался:
– Честно, не знаю. Просто ты такая, и все. Все, что в тебе есть, не позволяет уйти от тебя или забыть.
Это была правда.
Щеки Сиенны прелестно заалели при этих словах.
– Джетро… – она произнесла мое имя нежно и приподняла подбородок, будто желая меня поцеловать, но я отодвинулся.
– Это не все.
– Не все? – Глаза цвета красного дерева снова округлились, а соблазнительные губы сложились в пухлое «о». Мне пришлось закусить свою губу, чтобы не начать покусывать губы Сиенны.
– Да, – решительно кивнул я и скрипнул зубами, делая над собой волевое усилие. – Я уже давно решил, что не стану… Что следующей женщиной, с которой я займусь любовью, будет моя жена.
Глаза у Сиенны стали просто нечеловечески огромными. Видя, что я не шучу, она дернулась назад и сбивчиво заговорила:
– Но как же… но что же… а вот это… – На секунду разучившись говорить связно, она кое-как показала на свое тело и выпалила: – А тогда что это сейчас было?
Я изо всех сил старался не улыбнуться, потому что удивленная Сиенна выглядела невероятно хорошенькой.
– Третья база.
Она зарычала, приподнялась на локте и ткнула пальцем мне в грудь:
– А я называю это упоительной любовью, пижон!
– Не стану спорить, это было упоительно, но я говорю о хоум-ране[19], и ты это понимаешь.
