– Обещаю, – поклялась Сиенна, облегченно выдыхая, и я почувствовал, как напряжение оставляет ее тело.
Я по-прежнему держал ее запястья и снова поцеловал ее, всосав нижнюю губку. Мне очень нравился ее вкус – сладость и солнечный свет.
– Хорошо, – сказал я, сел на пятки и сгреб подушки, лежавшие у левого борта. – Тогда давай собираться.
– Гм-м… А что, мы уезжаем?
– Да. Сворачивать мешки не нужно. – Я встал и спрыгнул на землю, снова направившись к дверце водителя. – Можем просто затолкать их назад.
Сиенна схватилась за поручень по краю борта и подтянулась ко мне поближе, привстав на колени:
– Значит, ты уже не хочешь моей папайи?
Это прозвучало недоуменно и расстроенно.
Я усмехнулся:
– Ну, нет, я еще как хочу твою папайю. И хочу, чтобы ты, как обещала, села мне на лицо, пока я не спеша буду наслаждаться твоей папайей.
– Тогда почему мы уезжаем?
– Потому что твоя кровать в доме Хэнка удобнее спальных мешков. А раз уж мне придется приучать окрестных жителей к твоим крикам экстаза, – я пожал плечами, не в силах сдержать ухмылку, – тогда нам лучше начать прямо сейчас.
До озера мы добрались в рекордно короткое время, и я получил-таки свою папайю перед сном.
А потом остался на ночь и спал в объятиях Сиенны.
А потом я снова получил мою папайю перед завтраком.
Лучшая в мире папайя!
Но дело было не только в этом. Сиенна – не только это. Она настолько больше «только этого»… Интересно, это из-за пяти лет воздержания или из-за конкретной женщины? Наверняка из-за женщины. Как она могла сомневаться в моих чувствах? Доставлять ей удовольствие, лелеять ее, любить было чем-то несравненным. Удовлетворение, страсть, исполнение желания – прискорбно бледные слова. Тело Сиенны так отзывалось на каждое прикосновение, она такая невероятная, такая… моя.
Уже в одиннадцатом часу утра я сошел вниз с широчайшей улыбкой на физиономии, оставив Сиенну в комнате. Она снова заснула. Обнаженная. Оторваться от нее было сложно, но я знал, что она проснется голодная. Я планировал съездить к Дейзи, взять пончиков и кофе и продержать Сиенну в постели целый день. Голенькую.
Но запах свежесваренного кофе заставил меня остановиться, когда я проходил мимо кухни.
Я заглянул туда. Дейв и Тим сидели за столом, читая газеты. На тумбочке я заметил открытую коробку с пончиками. Получалось, и Дейв, и Тим слышали Сиенну ночью. Вероятно, и утром тоже.
Поэтому я вошел в кухню:
– Привет! Эти пончики зарезервированы или можно позаимствовать пару-тройку?
Дейв поднял голову от газеты, совершенно не удивившись при виде меня:
– Бери, бери, сколько нужно.
– Мы купили с запасом. Судя по звукам, вы оба наверняка проголодались, – добавил Тим, понимающе улыбаясь.
Не развязно, а именно понимающе.
Я ничего не имел против. Мне даже легче стало, что Тим знает. Я решил, что знать об этом должны все.
Дейв, однако, треснул Тима по затылку:
– Ты что себе позволяешь?
– А что?
– Не хами.
– Да что я такого сказал?
– Он не желает, чтобы ты говорил о ней в таком тоне, и я не хочу.
Том бросил на стол газету и всплеснул руками:
– Я ничего особенного не сказал!
Я улыбался, слушая перепалку: телохранители напомнили мне моих братьев.
– Да ладно, нормально все. Тим не сказал ничего неуместного.
Дейв сузил глаза:
– Он должен усвоить, что такое корректность.
– Но она так громко кричала с Джетро! Женщина не станет кричать, если она не наверху блаженства. Наверняка она сейчас умирает с голоду, вот и все, что я имел в виду, – попытался объясниться Тим, окончательно взбесив своего босса и рассмешив меня.
– Иисусе, Тим, заткнешь ты свой поганый рот или нет? – Дейв снова дал ему по шее.
– Полегче на поворотах, Нью-Джерси! – Тим отбил карающую длань на лету.
Дейв собрался снова ему врезать, но остановился: звук открывшейся входной двери отвлек наше внимание от могилы, которую Тим сам себе копал. Я поглядел на Дейва, он на меня. Охранники бесшумно поднялись, и мы втроем двинулись в коридор.
Однако обстановка сразу разрядилась, когда я услышал голос Хэнка Уэллера:
– Эй, кто-нибудь дома?
– Мы здесь! – крикнул в ответ Тим, с облегчением выдохнул и снова сел за стол.
Дейв тоже остановился – его плечи чуть расслабились – и сказал мне шепотом:
– Я, конечно, понимаю, что это его дом, но какого черта он сюда ходит, как к себе домой? Как я должен ее охранять, если здесь проходной двор?
– Он что, приезжает к Сиенне?
Дейв кивнул:
– Раньше звонил, но она отнекивалась, говорила, что слишком занята. Тогда он начал приезжать без предупреждения. Последний месяц наведывается минимум раз в неделю.
– Зачем?
– А он такой же, как все, – Дейв приподнял бровь, и его интонация сказала мне все, что нужно было знать.
Я скрестил руки на груди, когда в дверях обозначился Хэнк с полной надежды улыбкой на физиономии. Улыбка приувяла, когда он увидел меня:
– Джетро.
– Хэнк.
Он выпрямился и прищурился, разглядывая мои босые ноги, джинсы без ремня и белую футболку.
– Что ты здесь делаешь? – осведомился он.
– Заставляет Сиенну кричать, – пробормотал Тим, но его расслышал только я.
– Что-что? – Хэнк завертел головой.
