Зенитный излучатель - конструкция, весьма похожая на клайдер. То есть неизвестного мне типа излучающее устройство, разрушающее межмолекулярные связи в веществе. Именно подобные штучки делали невозможным авианалет на любой стационарный объект. Так была защищена наша Столица, так защищался Дайвир - столица Арлинг Аа. Проблема этих излучателей заключалась не только в их чудовищной дороговизне, но и в огромном количестве охлаждающей жидкости определенного качества, которую потребляли эти пушки. Миниатюрные по сравнению с ними излучатели клайдеров перегревались тоже. Но с увеличением размеров количество тепла, выделяемого этим типом устройств, росло геометрически. Мобильное применение таких зениток по этим же причинам практически исключалось. Так что это было очень мощное, но исключительно оборонительное сооружение.
В тусклом свете фонаря я рассматривал свою карту, пытаясь понять, откуда берется вода для прокорма этих плевалок. Ручей на западе не годился - был мал и медлителен. Бурение водяной скважины маловероятно. Плоскогорье, находившееся на высоте двух тысяч метров, не то чтобы совсем не предполагало подобных затей, но делало их сомнительными. К тому же скважина не могла дать необходимое количество воды. Но была неблизкая и вполне приличная ледниковая речушка, текущая между хребтом и плоскогорьем. Оттуда можно было забрать большое количество чистой, что немаловажно для систем охлаждения, воды.
Мой интерес к этим "зениткам" был вовсе не академическим. Дело в том, что, являясь мощными огневыми точками сами по себе, они были до крайности плохо защищены пассивными системами обороны. Классическая фортификационная ошибка была повторена гатрийцами с точностью, достойной лучшего применения.
Как я искал водовод - это отдельная история. Скажу только, что рюкзак мой полегчал сразу на пять кило. Потом были еще кое-какие приготовления, и к нужному сроку - за час до рассвета - все было готово.
Как истинный буддист, я осенил себя крестным знаменем и нажал клавишу радиодетонатора.
В небо плеснуло огнем, и водопровод перестал существовать. По крайней мере, метров десять. Потом еще одна кнопочка, и из-за скального гребня редкими и совершенно не холостыми снарядами начал плеваться легкий кассетный миномет.
С чувством глубокого удовлетворения я наблюдал, как спокойный лагерь превращается в разворошенный муравейник.
Слабо закрепленный миномет только имитировал атаку, но, тем не менее, несколько раз исключительно удачно попал в казарму и радиовышку. Наконец, отцы-командиры отдали волевое решение, взвизгнули сервомоторы, и по гребню и всем подозрительным местам начали бить лучевые пушки.
А я тем временем начал стрелять по прожекторам на вышках. Вы даже не представляете, как много удовольствия можно получить от такого невинного занятия!
Успели мы почти одновременно. Горы слева больше не было. Именно там, в хлопьях деструктурированной материи, сложился неведомый отряд в самоубийственной попытке штурмовать неприступную твердыню. Вот только обломки скалы засыпали почти весь южный сектор, уничтожив практически полностью систему электронной и пассивной обороны. Ну, это ж пустяки. Вон и солдатики на броневиках торопятся продемонстрировать боевой дух и вытаптывают остатки охранных систем…
Но мое место на этом празднике жизни - не на сцене, а пока что в гнезде осветителя.
Небыстро, но и не слишком медленно я скользил между камнями, скрываясь в резких тенях единственного оставленного мной в живых прожектора. Только один-единственный прожектор - это скорее иллюзия освещения. Слишком много удобных теней оставляет точечный источник света.
Приблизившись вплотную к башне, я нахально стукнул пару раз по ее звонкой стене. Вроде как "Открывай, мол, свои!".
"А вдруг сработает?"
Башня излучателя неожиданно колыхнулась, ее серводвигатель как-то по-особенному загудел и со щелчком стал. Потом раздался ни с чем не сравнимый характерный звук открывающегося обрезиненного бронелюка, из-под основания вынырнул гуманоид и резко и гортанно выкрикнул что-то в темноту.
Что именно, мне было совершенно непонятно, да и не очень интересно. Ему также что-то прокричали в ответ, и он заторопился обратно. Да только поскользнулся и упал. Да так неудачно, что сломал себе шею.
Не очень вежливо подхватив его поперек туловища, я вбросил тело в отверстие люка и влетел в его чернильную утробу сам. Потом хотел как можно тише закрыть люк, но он, вдруг обретя свою жизнь, неожиданно щелкнул замками и наглухо врос в стену. Сверху, из тускло освещенной дыры лаза, что-то сказали. Не раздумывая, я уцепился обеими руками за скобы лесенки и бросил себя вверх.
Шесть метров я пролетел как на крыльях и, не рассчитав скорости, чуть не врезался в пульт управления установкой. Человек в кресле только начал менять выражение своего лица, как тонкое лезвие ножа пришпилило его голову к спинке.
Новый нож уже замер в моей руке, готовый к смертельному броску, но в крохотной рубке никого больше не было.
Так, теперь быстро-быстро.
