Григорий Явлинский: Это была не гордость, а горечь. Горечь заключалась в том, что я-то свою задачу выполнил, чтобы стать третьим, но это была чисто политическая комбинация, которую, к сожалению, не поняли. Не поняли, что было самым главным: все эти люди, которые представляли ваше поколение и отчасти мое, должны были по отношению к Ельцину стать оппонентами. Они могли быть его партнерами, пусть младшими, но партнерами, а не должны были быть в услужении, не должны были становиться холуями. А повернулось по-другому. Я пытался сделать, чтобы мы вели от имени нового поколения диалог со старой номенклатурой, и она тогда никуда бы не делась. А к ней ушли все в услужение. И третье место невозможно было политически использовать. Вот в чем проблема.
Андрей Шарый: Вернусь к тому, о чем мы говорили чуть раньше. Вы считаете, что Кремль проводит сознательную политику, направленную на разжигание национальной розни в многонациональной стране?
Григорий Явлинский: Я могу сказать вам так: я не думаю, чтобы Кремль специально проводил такую политику. А вот энтропия, знаете, что такое энтропия? Это то, что происходит само по себе. То есть нужно все время что-то делать, чтобы противостоять таким явлениям, а Кремль этого не делает умышленно, а кто-то еще и манипулирует этим. Кремлю выгодно проводить политику «разделять и властвовать», Кремль хочет быть защитником и спасителем либо тех, либо этих. Как же, они сейчас сцепятся и задушат друг друга, а он выйдет большой и скажет: тихо, спокойно, не надо. И будет решать вопросы.
Трудно себе представить, что нужно придумать, чтобы снова так воздействовать на общество, как это было сделано, скажем, в 1999 году, осенью. А сейчас выборы 2007–2008 года пойдут – тоже надо, чтобы что-то происходило. Я уж не знаю, является ли это политологическими технологиями или естественно протекающими событиями, но на самом деле все время нужно что-то делать, чтобы этого не было. Фашизма нужно опасаться всегда, он в любой момент может появиться. Это особенности человеческой природы. А в России все очень круто замешено на коррупции.
Андрей Шарый: Это означает, что нужно симулировать некие общественные процессы, чтобы избиратель был готов к тому, чтобы проголосовать за власть, за активную власть, а не просто за власть, которой нечего делать?
Григорий Явлинский: Нужно начать какой-то процесс, чтобы избиратель на время проснулся, активизировался, но в нужном направлении. Но для этого в зависимости от крепости сна нужно применить разной мощи будильник. В 1999 году – вот такой будильник, сейчас можно применить другой будильник. Люди скажут: защитите нас, пожалуйста, от всего этого! И кто им нужен будет? Сильная власть, ведь она так понимается. Другую сильную власть нужно создавать десятилетиями, а эта сильная власть, та, что есть сейчас, она лишь имитирует силу. Она устроена как сильная потому, что вся система организована и сформирована так, чтобы защищать ее саму, и поэтому она выглядит сильной. Правоохранительные органы защищают не людей, а защищают саму власть, чтобы с ней чего-нибудь не случилось.
Андрей Шарый: Почему российские демократы не способны объединиться?
Григорий Явлинский: Объединение демократических сил существовало всегда. Часть людей, которые находились во власти, присвоили себе звание либералов или демократов, не будучи ими. Те, кто это понимал, всегда были объединены. Вот, собственно, и все. Поэтому нет такой проблемы, что кто-то с кем-то не объединился. И поэтому Ельцин не победил на выборах в 1996 году? Или что? Демократов в России немного, их правда не много! Это было действительно большое событие, когда, скажем, фракция такая, как наша, в 1995 году имела 60 мест в Думе. Из 450 мест в Думе 60 мест были наши.
Андрей Шарый: Немало, если и сравнить с нынешним положением вещей.
Григорий Явлинский: А нынешнее положение вещей просто несопоставимо. Просто это совсем другая Дума, и все совсем другое. Ну да, было 60, потом пришел новый лидер, который решил, что и это много, выкинул всех, и все. Это же не вопрос выборов. До сих пор наше дело в Страсбургском суде. Ну и что?
Андрей Шарый: Ваше дело по выборам декабря 2003 года?
