Она закрыла глаза и понадеялась, что сон унесет ее еще на часок-другой.
Но она слышала, как билось его сердце, медленно и ровно. Она улавливала запах его кожи. И она хорошо помнила, как его руки – твердые, жесткие и умелые – узнавали и постигали все ее секреты.
Сон не шел к ней, и, поскольку не была уверена, что выдержит новый сеанс секса, она тихонько отодвинулась и встала.
Коллену снилась она, как они лежали обнаженные на лугу и медленно занимались любовью, не так, как ночью, когда их охватили страсть и нетерпение. На лугу они неторопливо наслаждались сладостью любви.
Белые звездочки цветов запутались в ее волосах. Он смотрел на ее лицо, видел, как сияют ее зеленые глаза, как вырывается из полных губ ее дыхание. Как она поднимает руку, чтобы дотронуться до его щеки.
Недавно прошел дождь, и трава сияла, как ее глаза.
Влажная трава, влажные волосы, влажная от страсти женщина.
Он протянул к ней руки и проснулся.
Озадаченный, Коллен лежал на постели и по пробивавшемуся сквозь шторы свету понял, что солнце скоро встанет.
А как же дождь в его сне? Это был шум душа в ванной комнате.
Сон, его характер, удивили его и даже слегка смутили. Одно дело эротика, но луга, цветочки и дождь? Сплошная романтика.
Лучше он пока задвинет это воспоминание подальше.
Он услышал, как затих шум воды. Вскоре открылась дверь.
– Воскресенье, – сказал он.
– Ой, ты проснулся. Да, воскресенье целый день.
Он слышал, как она ходила по дому, видел в темноте ее тень.
– Почему ты встала?
– У меня внутри будильник. Иногда мне удается его выключить, иногда нет. Я делаю кофе. Но ты можешь поспать еще немного. Я знаю, ты сегодня работаешь, но у тебя еще есть часа два. Я надела твою рубашку, посижу в ней, пока выпью кофе.
Она вышла, а он уставился в потолок. Как можно снова заснуть после такого романтического сна, даже если он задвинул его в дальний угол? Особенно если женщина вышла из душа и от нее пахнет медом.
Когда он мечтал, что на ней не будет ничего, кроме его рубашки?
Да, пожалуй, слабый пол – это мужчины. А женщины сильны просто потому, что они женщины.
Он встал, прошел голым в ванную, встал под душ и увидел на столике запечатанную зубную щетку и маленький тюбик зубной пасты.
Она ничего не пропустит.
Когда он вышел, в воздухе витал аромат кофе.
Она зажгла огонь и стояла с кружкой кофе возле большого окна.
Кроме его рубашки, на ней не было ничего.
– Лось кричал, – сказала она. – Спускается вниз к кормушке. Скоро восход. Мы посмотрим на него отсюда, и это классное шоу.
Она повернулась. Длинные ноги, рубашка застегнута лишь на две средние пуговицы. Волосы влажные, прямые и длинные, черные как ночь.
Вот она, сила женщины, снова подумал он.
– Если хочешь, у меня тут греческий йогурт и гранола.
– Как это можно есть?
– Понятно. – Засмеявшись, она вернулась на кухню и открыла холодильник. – Я сказала себе, что научусь их любить, но уже теряю веру в это. Тут у меня чипсы. Я захватила их на случай, если мы захотим есть ночью.
Он посмотрел на них, решил, что сойдет, и открыл упаковку. Ему просто требовалось несколько минут, чтобы организм снова заработал. Опершись о столик, он наблюдал, как она смешивала йогурт с пригоршней гранолы.
– Мне нужно сменить простыни и полотенца, навести порядок в ванной и помыть посуду.
– Я помогу тебе.
– Мы быстро. Я могу доехать с тобой до спорткомплекса, потом пройду пешком до офиса. Мне полезно прогуляться. Иначе я просто просижу весь день. – Она съела ложку и поморщилась. – Лучше она не становится.
Коллен протянул ей чипсы.
Она нерешительно отказалась.
– Ладно, только чуть-чуть. – Она сунула руку в пакет. – Почему все вкусное для нас вредно? – Она хмуро уставилась на йогурт. – Может, я покрошу в него чипсы?
Коллен забрал у нее миску и отставил в сторону.
– Мне надо что-то сказать.
В ее глазах мелькнула настороженность.
– Ладно.
– Я не знаю, куда это приведет, куда мы идем, но раз мы на дороге… А мы все-таки на дороге?
– Мы стоим тут, после того как полночи катались голыми по кровати, пьем кофе и едим картофельные чипсы. По-моему, это и есть дорога.
– Тогда хорошо. Пока мы говорим «мы», это мы. И нам не нужны попутчики на этой дороге.
Изучая его лицо, она съела еще одну чипсину.
– Как я догадываюсь, это значит, что ни ты, ни я не спим больше ни с кем.
– Да, я это имел в виду.
Все еще изучая его, она пила кофе.
– Думаю, ты уже понял, что я люблю секс?
– Да, понял. И ты в нем хороша.
– Хотелось бы думать. – Наслаждаясь своей греховностью, она схрумкала еще парочку чипсов. – Но любить секс еще не значит заниматься им с кем попало.
– Я никогда так и не думал, и сейчас я говорю не только о тебе. Нас тут двое.
Она кивнула:
– Ладно. Итак, разумная сделка. Никаких попутчиков ни у кого из нас.
Поставив кружку, она стряхнула соль с пальцев.
– Хочешь, поклянемся с плевком?
И опять эта лукавая улыбка.
– Нет.
Он отодвинул пакет с чипсами, прижал ее спиной к холодильнику.
– У меня кое-что другое на уме.
Он взял ее там, более яростно, чем намеревался, пока восходящее солнце горело в окне красным огнем.
