— Конечно, — согласился Костя, зевая. — Но я в аналогичной ситуации так идиотски себя вести не буду, уж поверь мне.
Когда спустя два с половиной года после описываемого разговора на белый свет появилась Светка Драгина, ее папа устроил под окнами роддома фейерверк. В течение пятнадцати минут окна роддома освещали всполохи разноцветных огней, и они дребезжали от грохота.
Когда все, наконец, стихло, из распахнутого окна третьего этажа старшая медсестра в грозных и отчасти не вполне литературных выражениях сообщила все, что думает по поводу такого салюта. А в заключение добавила:
— Сейчас полицию вызову!
— А полиция уже здесь! — рядом с одуревшим от счастья и слегка оглохшим папашей материализовался крепкий парень в камуфляже, снял форменную кепку, вытер лысину и снова водрузил убор на место. — Не бойтесь, мамаша. Ваша полиция вас стережет.
Третий в этом трио, красавец кобель немецкой овчарки, залился громким лаем, подтверждая сказанное.
Медсестра махнула рукой и затворила окно. В конце концов, под этот фейерверк две клуши, которые все никак не могли — взяли да и разродились. Так что, может, и к лучшему.
Наутро Анечка вместе со всеми у кабинета забора крови обсуждала ночной фейерверк. И кивала вместе со всеми — ну надо же, у кого-то муж такой придурок — фейерверк под окнами роддома устроил. Да только Анна Драгина еще не знала о красовавшейся на асфальте вдоль всей стены здания свежей надписи огромными буквами «ЛЮБИМАЯ, СПАСИБО ЗА ДОЧЬ!». И все бы ничего, но в ту ночь родилось семеро детей — шесть мальчиков и одна Светка Драгина.
В честь ее рождения Светкин папка поставил на уши весь роддом. А Светка в ответ поставила на уши всю папину жизнь. Но это уже… правильно, совсем другая, но непременно счастливая история.
Конец
