В доме оказался только двенадцатилетний Санду на кресле каталки самодельного производства, родители были на работе и возвращались поздно вечером. На вопрос Санду, кто они такие и что им здесь надо, доктор Брукс уклончиво ответила, что она представляет социальную организацию из Канады. Это мальчика не сильно обрадовало и разговор по началу не ладился, но когда Сандра догадалась предложить ему небольшую сумму денег в качестве безвозмездной помощи от ее организации, то контакт был налажен. Доктор поговорила с братом Михэя, сфотографировала его и пересняла некоторые фотокарточки родителей. Фото самого Михэя произвело на нее впечатление – с портрета с траурной ленточкой на нее смотрел 18-летний юноша со смуглым лицом, черные волосы пышной копной кудрявились на голове, большие голубые грустные глаза контрастировали со всей внешностью, прямой, чуть с горбинкой нос, плотно сжатые губы и волевой подбородок дополняли его образ. Ей показалось, что упрямый взгляд на фото словно таил в себе какую-то недосказанность, какой-то немой вопрос, на который она не знала ответ.
Дожидаться родителей Санду не было времени и попрощавшись с ним они покинули это мрачное жилище.
Противоречивые чувства переполняли Сандру – с одной стороны ей наконец удалось установить личность пациента, и это ее должно радовать, а с другой – та нищета и безысходность, которая царила в мире, где он раньше жил, оставила неприятный осадок у нее в душе.
***
Психиатрическая клиника, Торонто, Канада.
Вернувшись в клинику она первым делом попросила прощения у Ника за затянувшееся отсутствие. Вместо двух суток, поездка растянулась почти на неделю.
– Не беспокойся, не надо извинений. Я рад, что все прошло удачно, ты молодец, добилась своего. Честно говоря, я сильно переживал, мало ли что могло случиться, все-таки другая страна, в конце концов, другой континент. Ну ладно, теперь к делу – твой подопечный сильно нервничал без тебя, был очень возбужден, все говорил что-то, но без Донки я ничего не мог понять.
– Надеюсь, что добытая информация поможет ему вспомнить себя. Удивительно, но все, что он мне рассказывал оказалось правдой, он не мог этого просто придумать. Ник, я просто не могу в это поверить, это выше моего понимания. Мой мозг кричит – этого не может быть, а сердце советует принять все как есть и не задавать много вопросов, на которые мы не в силах ответить.
– Ну так слушай свое сердце и тебе будет легче все это принять.
***
Крайне взволнованная, Сандра шла на встречу со своим пациентом. Сможет ли он вспомнить себя, что еще ему откроется, – все эти вопросы роились у нее в голове. По началу, казалось бы необъяснимый ни с каких точек зрения, феномен постепенно стал приобретать понятные черты.
– Привет, как ты себя чувствуешь, говорят ты тут буянил без меня?
– Почему тебя не было так долго, чувствую, что мое время уходит, а я так ничего и не успел сделать.
– Я же говорила, что собираюсь слетать в Румынию, немного задержалась, извини. Но мне удалось кое что узнать. Вот посмотри – это тебе что-нибудь напоминает?
И она протянула ему несколько фотографий.
– Это мой дом, – воскликнул он. – А это мой брат – Санду, о боже, я вспомнил, вспомнил, это Санду. Как он, это ты его фотографировала?
– Да, я, он в порядке, насколько это возможно.
– Да, я вспомнил, это случилось в мае, да в начале мая, он сорвался со скалы, повредил позвоночник и теперь не может ходить. Врачи сказали, что его можно вылечить, но надо много заплатить, очень много, а у нас никогда таких денег не было и не будет.
Тут он заплакал. – Зачем я снова здесь, зачем меня вернули, что я могу сделать. Где мне взять эти чертовы деньги.
Сандра подошла и обняла его, пытаясь успокоить.
– Мне очень жаль, но пойми, раз ты снова среди живых, значит это все не напрасно, надо просто понять, разобраться, успокойся прошу тебя. Вот посмотри эти фото.
Посмотрев внимательно оставшиеся снимки, он уже более спокойно стал говорить: – да, это мама, а это отец – он сильно пьет и днями не появляется дома. Ты их видела, как мама?
– К сожалению, родителей увидеть не удалось, они были на работе, надо было возвращаться. Но твой брат сказал, что после твоей смерти, т.е. я хотела сказать, когда все это случилось, твой отец изменился, совсем не пьет и все время винит себя в твоей смерти, извини.
– А Терка не фотографировала?
– А кто это?
– Мой пес, я тебе говорил о нем, большой лохматый.
– Нет, я его не видела.
– А вот это фото узнаешь? – И она передала ему последний снимок.
Закрыв глаза и немного помолчав, он ответил, – это я, Михзй Лэкэтуш. Спасибо тебе доктор, я все вспомнил, я очень тебе благодарен. Но все это напрасно, я не вспомнил главного – зачем я здесь.
– Ничего, еще вспомнишь, не торопись.
