Все случилось очень быстро. Раньше я и представить себе не могла, что настолько страшные вещи могут происходить так стремительно, но, увы, отморозок был опытен в уличных боях, потому практически сразу подстрелил маршала, и тот зажимая рану шарахнулся за дверь машины. Чертов наркодилер воспользовался этим, и вытащил меня из салона.
Оказывается, это очень больно, когда тебя бьют. Нет, про боль, конечно, знает каждый человек, но одно дело знать и совсем другое чувствовать. Когда тебя со всей дури несколько раз прикладывают лицом об капот, а после за волосы швыряют на землю и пинают ногами.
Но, как ни странно, это же отчасти меня и спасло. Пока бандит отрывался на слабой женщине, маршал пришел в себя. Сойер, к сожалению, быстро сориентировался и, вновь протащив меня по дороге за волосы, вздернул на ноги и приставил дуло к виску.
Тогда я уже была в полубессознательном состоянии, только слышала истеричные вопли наркодилера и спокойный, очень знакомый голос Энтони Хоупа.
Вырывая меня из воспоминаний, скрипнула входная дверь и на пороге появился незнакомый мужчина. Он вежливо улыбнулся, и продемонстрировав документы, представился.
– Крис Тейлор из службы маршалов. Рад, что вы очнулись, мисс Кант.
– Здравствуйте, – хрипло поздоровалась я и сразу спросила. – Что с Пастерсоном?
Все же, как бы я не злилась на этого человека все прошедшие шесть месяцев, но в тот момент когда дело и правда дурно запахло, он приехал и защищал меня ценой собственной жизни. В памяти всплыли обмолвки докторов и кончики пальцев похолодели от дурного предчувствия.
Тейлор покачал головой и спокойно ответил:
– Жив, но в реанимации. Врачи дают утешительный прогноз, так что можете не волноваться, у вас еще будет шанс поблагодарить его.
– Спасибо за информацию, – кивнула я и с замиранием сердца спросила. – А что с Сойером?
– Под стражей. – из глаз маршала сразу пропали смешинки. – Мерзавец жив, но ногу спасти не удалось. В скором времени мы переведем его в другую больницу, и он предстанет перед судом, где ответит по всей строгости закона, уверяю вас. Новых нападений вы можете не бояться. Почти вся банда схвачена, доказательств предостаточно, так что никто не избежит правосудия на этот раз. Лет двадцать пять строгого режима обеспечено каждому. В общем, хочу поздравить с тем, что все закончилось хорошо! Все же внезапное появление вашего работодателя пришлось как нельзя кстати!
Упоминание Энтони словно активировало спящую в крови дозу адреналина, и я приподнялась на локтях с тревогой спрашивая.
– С ним все хорошо? Не ранен? Ему ничего не грозит за действия по отношению к Сойеру?
– Что вы мисс, наоборот положена награда за содействие в поимке опасного преступника! Мистер Хоуп, разумеется, дал показания, но это не более, чем формальность.
– Хорошо, – я бледно улыбнулась и упала обратно на подушки.
Тони. Мой сильный, смелый и отважный Тони. Уж, точно ковбой, без всяких шуток! Мой самый дорогой и любимый мужчина. Да, любимый. Оказывается, за это короткое время, проведенное в твоём доме, я умудрилась подарить тебе всю себя.
И ты не отпустил, когда я попыталась все это забрать и сбежать. Догнал, спас… вернул! Он все же поехал за мной.
От этих мыслей где-то глубоко внутри рождалось маленькое, теплое солнышко, которое осторожно согревало лучиками мою замерзшую душу.
Солнышко звалось надеждой.
– Мисс Кант, в связи со сложившейся ситуацией, наше ведомство предлагает вам в последний раз сменить личность и переехать. Вы неоднократно подавали запрос на перевод в большой город, и мы, конечно же, пойдем навстречу! Что вы думаете о Филадельфии?
Я недоуменно моргнула, и подавила в себе истерический смех. Боже, иногда желания сбываются самым причудливым образом. Криво, косо, через пень колоду и, конечно, в тот момент, когда уже совсем тебе не нужны.
– Я могу подумать?
– Да, конечно. Я вас, наверное, утомил? Не буду мешать, отдыхайте.
Маршал развернулся и решительно направился к выходу из палаты, когда я прозвала его.
– Мистер Тейлор… вы не могли бы дать мне свой телефон? Хочу сделать важный звонок.
Мне дико, просто до безумия хотелось услышать Тони. Поговорить с ним, удостовериться, что с ним и правда хорошо.
Маршал, конечно же, не отказал и передал мне тонкий смартфон. А я смотрела на гладкий темный экран, и понимала, что я не помню номера Хоупа. Да, такая вот ирония. За то недолгое время, что мы были вместе, мне ни разу не пришло в голову попросить его номер. Это просто было не нужно. Тони всегда был где-то поблизости, и я просто забыла, что иногда люди расстаются, не имея возможности поговорить один на один без помощи техники. На душе было горько и обидно, потому что мои чувства к нему, в кои-то веки, сформировались в нечто определенное, взрослое и зрелое. И так хотелось поделиться ими с Тони… Только сделать это оказалось невозможно. Грустно улыбнувшись, я вернула Тейлору его айфон и проговорила:
– Спасибо, но уже не надо. Я передумала.
К чести федерала, он ни единой эмоцией не позволил выдать свое отношение к моим странным просьбам. Лишь ещё раз пожелал скорейшего выздоровления и вышел.
