– Готовится к Неделе моды в Париже в следующем году. Сейчас он очень востребованная модель, так что я вижу его нечасто, но мы поддерживаем связь, – Лаз мягко улыбнулся, глядя на изображение перед собой. – Он говорит, что должен благодарить меня за начало своей карьеры, но я лишь предоставил ему инструменты, чтобы он мог поделиться своей историей уникальным способом. Его успех - это все он сам и все, чем он пожертвовал, чтобы оказаться там, где он сейчас.
– Он счастлив?
Лаз кивнул, улыбаясь.
– Наконец-то у него есть жизнь, о которой он всегда мечтал.
Рэд был рад это слышать. Ему было интересно, о какой жизни мечтал Лаз? К чему еще, кроме карьеры, он стремился?
– Спасибо, что поделился со мной, – искренне сказал Рэд. – Надеюсь, когда-нибудь я смогу встретиться с Каем.
– Я тоже на это надеюсь.
Только отвернув лицо от экрана, Рэд понял, как близко он находится к Лазу. Их губы были в нескольких сантиметрах друг от друга, и он чувствовал теплое дыхание Лаза на своей коже. Рэд впился пальцами в полированную деревянную спинку кресла, его тело стремилось к телу Лаза, когда из коридора раздался голос Эйса.
– Вы в порядке?
Рэд усмехнулся и выпрямился.
– Да, – воскликнул он. – В отличие от тебя.
Подмигнув Лазу, Рэд подошел к холодильнику и достал кувшин с чаем, точно зная, что Эйс собирается сказать.
– О, налей мне стакан, – Эйс опустился в кресло рядом с Лазом и показал в сторону гостиной. – Твоя сумка на диване.
– Спасибо, – Рэд поставил перед Эйсом стакан с холодным чаем. – Где Колтон?
– Он принимает душ перед ужином, – Эйс проглотил чай за рекордное время, прежде чем вскочить со стула. – А теперь я собираюсь присоединиться к нему.
– Спасибо, Эйс. Мне не нужно было этого знать, – сообщил Лаз, покачав головой.
Эйс рассмеялся и поспешил уйти, а Рэд решил, что сейчас самое время заняться мексиканским рисом, который он подаст на ужин, и черной фасолью. Он достал из кладовки пару банок, посмеиваясь над озадаченным выражением лица Лаза.
– Не то чтобы в консервированной фасоли было что-то плохое, просто я удивлен.
– Поверь мне, это не моя идея. Эйс предпочитает консервированную фасоль. Он говорит, что ему почему-то больше нравится ее вкус. Не знаю. Члены его кубинской семьи считают его странным, и они не ошибаются.
– Могу я чем-нибудь помочь? – спросил Лаз, закрывая ноутбук.
– Не мог бы ты накрыть на стол, пока я заканчиваю готовить ужин? Эйс и Колтон должны спуститься к тому времени, когда все будет готово.
– Без проблем.
Лаз передвигался по кухне, пока Рэд варил рис, доставал из холодильника все необходимое для приготовления стейков и вытаскивал из шкафа противень для разогрева тортильи. Это было немного глупо, но находиться на кухне вместе с Лазом было... успокаивающе. Они двигались друг вокруг друга естественно, как будто делали это сотни раз.
– Тебе всегда нравилось готовить? – спросил Лаз, доставая из шкафов посуду, а из ящиков - столовые приборы. Сегодня вечером они были только вчетвером, хотя Рэд не ожидал, что все будет менее оживленно, учитывая присутствие Эйса.
– Я люблю готовить. Всегда любил. Мои отцы учили меня с раннего возраста.
Лаз повернулся к нему с яркой улыбкой.
– Твои отцы?
– Да. Никто не ожидает, что у южного мальчика будет два папы, но у меня так и есть. Мой отец всегда хотел детей, но у него не было намерения жениться на женщине. Он был ребенком цветов в шестидесятые, встретил любовь всей своей жизни во время «Лета любви» в Сан-Франциско в 1967 году [19]. Тот, кто говорит, что любви с первого взгляда не бывает, никогда не встречался с моими отцами. Им тогда было всего по пятнадцать, но с того момента, как они увидели друг друга, для них все было кончено.
– Они поселились в Джорджии после того, как у папиной мамы случился инсульт. Она знала о том, что ее сын - гей, но ей было все равно. Она любила его и моего отца. Они переехали к ней, заботились о ней. Некоторые люди подозревали, что мои отец и папа были не просто лучшими друзьями и соседями по комнате, но никто не смел сказать бабушке ни слова против. В общем, лучшая подруга моего отца жила со своей девушкой в паре часов езды, и она предложила стать суррогатной матерью. Ей не хотелось иметь детей, но она любила моего отца, поэтому с радостью это сделала. Некоторое время они жили вчетвером, пока не родился я. После этого Элис и ее девушка переехали в Сан-Диего.
– Ты поддерживаешь с ней связь?
Рэд покачал головой, ставя противень с тортильями в духовку разогреваться, а затем снял с конфорки готовый рис.
– Мои отцы объяснили мне все в тот момент, когда я стал достаточно взрослым, чтобы понимать. Они никогда не скрывали правду. Может, Элис и родила меня, но она не была моим родителем. Родителями были мои отцы. Они любили меня, обеспечивали всем необходимым для ребенка. Элис любила моего отца, и она также любила меня, но не потому, что я был ее ребенком, а потому, что я был ребенком моего отца. Мои отцы научили меня, что семью связывает нечто большее, чем просто кровь, и я по-настоящему понял это после встречи с Кингом и остальными ребятами.
– Твои отцы звучат потрясающе.
