Лаз сделал вид, что задумался.
– Хм, жить в огромном кондоминиуме на пляже с великолепным мужчиной, просыпаться каждое утро в его объятиях и под шум океана. Ну, не знаю.
– Может, я могу немного подсластить сделку, – Рэд провел пальцами по челюсти Лаза и улыбнулся ему. – Как насчет того, чтобы добавить «я люблю тебя»?
Улыбка Лаза не могла стать шире, а сердце, казалось, могло выскочить из груди.
– Я приму твое «я люблю тебя» и в ответ скажу «я люблю тебя». Я люблю тебя, Рэд.
– Я тоже тебя люблю, Лаз.
Рэд крепко прижал Лаза к себе и поцеловал его в макушку. Лаз едва не растекся лужицей у его ног. О да, он определенно переезжал, и ему не терпелось начать новую жизнь с этим удивительным человеком в его объятиях. Наконец-то кошмар закончился, и он мог начать мечтать. Без ананасов и всего остального.
Эпилог
– Вы, ребята, чертовски смешны.
Рэд спрятал свой смех за меню, чтобы его парень не причислял его к остальным нарушителям спокойствия, но изогнутая дугой бровь Лаза, и направленный в его сторону взгляд, говорили о том, что ему это с рук не сойдет.
Прошло несколько месяцев с тех пор, как Елену Висенте признали виновной в покушении на убийство. Видимо, ей надоели измены мужа, тем более что стали ходить слухи о его многочисленных любовниках, которых он любил потчевать вином и обедами за счет Елены. Обнаружение фотографий, на которых они с Брайаном запечатлены в одной постели, стало последней каплей, и она решила отомстить, планируя использовать убийство Лаза, чтобы подставить мужа и одновременно разрушить карьеру Брайана. Поговаривали, что пищевое отравление Брайана в ночь показа мод могло спасти ему жизнь, учитывая, что на показе присутствовали и стрелок, и кровожадная Елена.
Пресса жестоко освещала это событие, проверяя все заинтересованные стороны. О Брайане писали во всех СМИ, причем не в самом лестном свете. Чем больше интервьюируемых рассказывали о его предательстве, тем хуже становилось Брайану. По последним сведениям, он залег на дно в надежде спасти то, что осталось от его карьеры.
О Лазе писали в основном положительные отзывы, и хотя некоторые из них, несомненно, были связаны с королями и их репутацией - ведь Лаз встречался с одним из королей, - Рэд был уверен, что в большей степени это связано с тем, что Лаз был честным, добрым и в целом замечательным человеком. Лазу было тяжело видеть себя во всех новостях, но еще тяжелее было видеть сообщения от Джио, по которому Лаз очень скучал, о том, что его возвращение домой откладывалось еще на полгода. Но Джио разговаривал с Лазом каждую неделю и надеялся, что скоро вернется в страну. Рэд и Лаз вместе преодолели все трудности, и теперь Лаз был занят как никогда, с каждым днем приближаясь к работе своей мечты.
Все опасения по поводу того, как быстро развиваются их отношения, исчезли для Лаза в первое же утро, когда он проснулся под шум океана, а для Рэда - при виде Лаза в своей постели. Рэд любил подтрунивать над тем, что Лаз любит его только за его квартиру, но очень быстро стало ясно, насколько Лазу подходит жизнь у океана. Когда их расписание позволяло, они просыпались, одевались и отправлялись на пробежку по пляжу, прежде чем приступить к работе.
Лаз процветал не только в карьере, но и в личной жизни. Он стал увереннее, смелее и определенно нахальнее. С каждым днем Рэд все больше и больше терял свое сердце из-за Лаза. Он был красив, добр и принимал Рэда таким, какой он есть, - разбитым на кусочки. Каждый месяц Лаз ходил с ним на совместные сеансы терапии, и Рэд подозревал, что во многом обретенная уверенность Лаза в себе объясняется той помощью, которую они получали.
– И чья же это была светлая идея на этот раз? – спросил Лаз, выковыривая кусочек ананаса из своего любимого рыбного тако «Махи» и бросая его в Эйса.
– Что? Почему ты нападаешь на меня с помощью своего фрукта?
– Потому что я знаю, что это был ты, умник.
Воскресный бранч в «У Биби» быстро стал новой традицией. Два больших стола были сдвинуты вместе, и на этой неделе за ними сидели короли, Колтон и Лаз. Сердце Рэда замирало, когда он смотрел на открывающуюся перед ним сцену. Ему нравился звонкий смех братьев по оружию, когда они подшучивали друг над другом, нравилось, как они приняли Лаза за своего, как и Колтона, вплоть до того, что при каждом удобном случае мучили бедного Лаза ананасами.
Лаки плакала от смеха. На этот раз было совершенно очевидно, кто виновен.
Лаз задохнулся.
– Это был ты! Черт возьми, Лаки!
– Видел бы ты свое лицо. Оно никогда не перестает быть смешным.
Лаки издал очень нецензурное фырканье, когда Лаз швырнул в него кусок ананаса. Он отскочил от плеча Лаки и упал перед Эйсом. Он поднял кусочек ананаса и показал его Колтону, озорно сверкнув глазами.
– Малыш, если бы ты был фруктом, ты был бы прекрасным яблоком.
– О Боже, нет.
Колтон покачал головой, его глаза слегка расширились, когда ухмылка Эйса стала злобной. Он только начал.
– У нас такая сильная любовь-морковь, Колт. От тебя у меня перехватывает дыню.
Колтон разразился звонким смехом.
