-Что? - спросил Сачик. - Ты думаешь, тут олени?
-Почему олени? - осведомился Клинских.
Было видно, что Шура совсем потерялся. Бедный, в принципе, человек. Но ничего. Я, например, один раз был в ситуации, когда у меня также был шанс потерять дар речи. И это было на море. Ни на каком ни на задании. Мы с Лилей и загорали, и пили лимонад, и квас, и ели мороженое, и катались на банане, и на мотодельтаплане, и на шаре, и собирали под водой ракушки, и вообще - кругом народ был так част, как частик (ну, я имею в виду, частота залегания частика в банке консервной). И вечером, забравшись в горы, совсем невысоко, мы встретили там приведение Элвиса. Нет, конечно, можно было подумать, что это был переодетый человек. Но он сел в серебристый диск и улетел.
-Ты как? - спросил я у Лили.
-А ты?
-Ты точно видела?
-Ну и что. Я всякое вижу.
-И я всякое вижу.
-Как ты думаешь, что это?
-Элвис.
-А что он тут делал?
-Да откуда я знаю?
Но, конечно, глупо было предполагать, что я так уж надеялся на барыганов. Нет, надо было просто взять его, Мизию, на прицел, наведя дрона. Выстрел, если что, за нами. Ну, и если они его порежут раньше, то и пусть. А нам лишь останется собрать манатки и отправиться домой.
Лили, наверное, не будет. Но надо будет, конечно же, разобраться, что там у неё происходит. Да и пора отдохнуть.
Что до наших новых сотрудников, то тут, возможно, требовалась зачистка. Но кого послать?
А, змея!
Чёрт, но где же змея? Где она?
82. Ожидаемый аудиодневник
Близка ночь. Конечно, сама по себе - ночь. Надо напоминить, как правильно спать. Дро, впрочем, сказал, что не надо паковать вещи, пока дело не сделано. Но их в любом случае надо паковать, так как, если что-то пойдет не по плану, мы упустим нашего приятеля, и вряд ли нам нужно будет здесь оставаться. Но я точно знаю, что он умрёт. Это - особый вид внутренней уверенности. Если взять шире, то и я умру, и ты, и он, и она. И с какой-то высоты все мы уже умерли. От этой мысли становится спокойно и где-то даже умилительно. Ты чувствуешь себя маленьким камешком, то есть, песчинкой, которая попала в раковину. Жизни уже не будет, но в этом новом периоде из тебя вырастет жемчужина. Значит, мы и не живёт.
Но что сказать? Я расскажу свой опыт нахождения в ССР.
Значит, приезжаю я на партсъезд 39-го года. И там что-то все выступают, выступают. Ну и что, и ничего. И выступают. Потом какой-то парень, депутат, что ли, такой выступает, рассказывает - мол, что завещал Максий Горький. И долго так выступает, что хотелось подойти к нему - то ли руку пожать, то ли по лицу дать, чтобы меру знал.
Потом, в перерыве - перерыв. Буфет. А я занимался какими-то складами. По жизни. Якобы. Может быть, я и раньше занимался, но просто сам этого не знал. Склады, знаете. Хозяйственная деятельность. Оказалось, конечно, что у меня был предыдущий прототип, и там я набрался опыта - так как есть огромная сходство от СР - до ССССССССР. Везде - социализм, но - строительство светлейшего. То есть, летающие города, счастье, коммуны, дети - часть общества, но не семьи, радость любви по согласию (чуть ли не на улице), но - бесплатно.
Потом, после перерыва, выступил Алексей Толстой. Мы говорили о пролетарской литературе.
После чего я поехал домой. На Украину. Я уже не помню, точно ли так она называлась. Но точно - ну УССР, а, кажется, УСР. Хотя, по логике.... Хотя нет.... Зачем - логика?
И вот, утром 41-го, нет, никого не бомбили, просто едва два поезда не столкнулись. Какой-то работник проявил героизм, поезда не столкнулись. Тут везде стояли наши войска. И вот, рано утром на подбитом мессере прилетел немец-перебезчик. И он говорит - в 4 часа будет война, вот тут всякие карты. Но потом, потом оказалось, что это - не настоящий ССР, а тренажёр.
Я вышел на крышу, на зеленый ковер, окольцованный горшками с цветами и курил. Мне встретился шеф.
-Как ты думаешь, с чем лучше сделать шашлык? - спросил он.
-Натуральный?
-А какой же еще?
-Обычно делают из баранины. Но можно жарить кур.
-На сетке?
-Точно.
-Мы делали шпикачики, - сказал он, - соус был натуральный, из Ирана.
-Может рыбу? - осведомился я.
-А как её готовить?
-А просто. Она быстро жарится. Только пока жарится, вокруг запах такой - воняет рыбьим жиром.
-А что, это идея, - сказал он.
Это и весь дневник. Но я еще не знаю - надо ли сворачиваться? Ночь темная и густая. И там, словно дорога между адом и землей - Чернавский мост, со своими холодеющими огнями, бросающими части своих тел в воду - черную и страшную. Дро уже храпит. В другой комнате. Слышно через стенку. Клинских спит, где хочет. Потому что кот. И в небе, ненасытные, всезнающие друзья - бот, дрон и змея. Но странно, что барыганьё Мизию схавало на раз, два, а друзья фиг с маслом принесли, а не информацию.
83. Надя
