В тот же миг один из усташей направил на него луч фонарика, а другой, ударив что было силы киркой по лицу, отрубил ему нижнюю челюсть. Он застонал и упал навзничь, потянув за собой проволоку, которая, соскользнув с моих рук и рук соседа, высвободила нас, после чего мы оба, как в бреду, кинулись прочь и скрылись в темноте. Я больше ничего не помню: не помню, ни куда я бежал, не знаю, что произошло с моим напарником. Слышал только, что сразу же поднялся крик, шум, началась стрельба из ружей. В конце концов я выбился из сил и упал на землю. Сколько и где я пролежал, потеряв сознание, неизвестно, но когда я пришел в себя, выстрелов больше не было слышно, только откуда-то доносился гул мотора грузовика. Я сидел и думал, не сон ли это. Ущипнув себя за ногу и почувствовав боль, я понял, что жив. Нет, я не могу передать словами то, что я пережил в действительности, в голове у меня все как в тумане. Позже я узнал, что еще несколько человек попытались бежать, но их настигли пули. Потом их тела обнаружили в кустарнике. Больше всего мне жаль, что я единственный живой свидетель, вырвавшийся из этого ада. Как вам известно, с тех пор прошло семь месяцев, а я еще не пришел в себя и не знаю, приду ли вообще. Спать я не могу и мне часто кажется, что я схожу с ума".
В отчете о страшных преступлениях, совершенных усташами в Боснии и Герцеговине, который направил Светозару Вукмановичу УГЛЕША ДАНИЛОВИЧ, говорится следующее:
"…Усташи в районе Берковица бросали детей в кипяток и заставляли матерей есть их, а потом их убивали. Насиловали женщин и девушек и т. д. Люди говорили, что умереть от пули считалось счастьем…"
РАДЕ КЕВИЧ:
"Только в нескольких селах и хуторах нынешней общины Баня-Лука усташи Анте Павелича, Андрия Артуковича и стожерника города Баня-Лука Виктора Гутича расстреляли и вырезали в начале февраля 1942 года более 2 тыс. мужчин, женщин и детей сербской национальности.
Это тяжкое преступление было совершено 4-8 февраля как раз во время больших снежных заносов, достигавших двух метров, поэтому большинство жителей предпочитало оставаться дома. Самая крупная бойня была учинена в те дни в селе Пискавца, на хуторах Милошевича, Кевича, Шутиловича, в селах Мотика, Дракулич и Шарговац. В трех последних селах операция отличалась продуманностью всех деталей, так как была спланирована заранее. В них проживало смешанное население – и сербы, и хорваты. Сама бойня началась утром 7 февраля, но села были блокированы еще с вечера.
Вначале усташи вырезали рабочих – шахтеров рудника Раковец, расположенного в районе села Дракулич, в непосредственной близости от него. Ранним утром были убиты все рабочие сербской национальности, которые находились на территории рудника,– всего 36 человек. Они были убиты железными прутьями, без единого выстрела. Затем операция распространилась на села Мотика, Дракулич и Шарговац. Прежде всего усташи, заблокировав эти села, отрезали их от остальных сел. Еще раньше все села этого района были отсечены от города. И здесь усташи, как и в других местах, показали свое настоящее лицо. Они убивали ножами, молотками, топорами, кувалдами. Мужчинам усташи отрезали головы, головы детей разрубали пополам.
В доме Джордже Стияковича, в котором в тот день оказалось 36 членов семьи, усташи схватили хозяина и, бросив его на раскаленную плиту, оставили жариться на глазах у всех. Остальных же принялись убивать ножами и топорами. Было убито 34 человека. В живых остались только двое детей, которым были нанесены тяжелые телесные повреждения – Мирко Стиякович и девочка Рада, получившая многочисленные ножевые ранения. Мирко спасся тем, что упал, спрятавшись среди мертвых, а усташи этого не заметили. Их на следующий день взяли к себе братья Пейо и Марко Мартинович, хорваты по национальности. Рада и Мирко дожили до конца войны и сейчас вместе со своими семьями живут в селе Дракулич.
