Во время пребывания в этом лагере мы работали. Конечно, это касалось тех, кто был еще в состоянии корчевать пни, делать насыпь на берегу реки Струг. Каждый раз, когда мы шли на работу, охрана из 30-40 усташей подгоняла заключенных прикладами, особенно доставалось узникам, ослабевшим от старости и лишений. Они всегда заставляли нас бежать до места работы. Заключенный Гомбош по пути на работу вдруг остановился, поскольку у него было больное сердце. После этого его больше никто не видел. Такая же участь постигла еще троих узников, имена которых я не запомнил. Относительно этих четырех заключенных я утверждаю, что их убили, так как знаю, они выходили на работу вместе с нами, а когда мы вернулись в лагерь после работы, их уже не было. Это случилось во второй половине сентября 1941 года. В этот же период было совершено еще одно преступление. Когда нас погнали на работу, усташские охранники начали стрелять в заключенных, подгоняя криками "Быстрее, быстрее!". При этом двух заключенных, имена которых я не знаю, они убили, а Песаха Саламона ранили в спину; доктор Перич тайком лечил его. В это же время был совершен ряд преступлений и на месте проведения работ. Если кто-нибудь из заключенных останавливался хоть на секунду передохнуть, его тут же настигала усташская пуля. Так погиб парикмахер Кабильо из Загреба и два брата Леви из Белины. Портной Стерн из Загреба был убит тогда же за то, что пошел напиться воды, получив разрешение у одного из охранников. Это, однако, не помешало другому усташу застрелить его.
Хочу рассказать еще об одном случае. Мы возвращались с работы. Охранники-усташи по обыкновению стреляли в воздух и по деревьям. Услышав эти выстрелы, к нам подошел усташский поручик Любо Милош и приказал заменить этих охранников другими, предварительно поинтересовавшись, кто стрелял и зачем. Охранники ответили, что они стреляли, так как мы не хотим работать. Любо Милош посоветовал не стрелять, а убивать ножом каждого нерадивого узника, не желающего работать. Из этого я сделал вывод, что Любо Милош был в тот период главным начальником в лагерях Ясеновац-II и I, потому что, во-первых, он отдал вышеуказанные распоряжения, а во-вторых, заменил охрану. Судя по поведению усташского взводного Шарича, который выполнял функции коменданта лагеря-I, можно сделать вывод, что и он получал приказы от усташского поручика Любо Милоша. Дневной рацион заключенных ограничивался тремя вареными картофелинами. Хлеб получали, и то нерегулярно, только те, кто выходил на работы. Один килограмм хлеба выдавался на 20 человек.
Из лагеря-I нас, около 600 человек, перевели в лагерь-III, располагавшийся в помещениях кирпичного завода. Нас разместили на чердаке хозяйственного блока, где до этого жили узники (всего там было около 150 человек). В период с первой половины октября по конец ноября 1941 года мы выполняли в лагере-III разнообразные работы: работали в мастерской по изготовлению цепей, на кирпичном заводе, на строительстве пекарни. В это же время заключенные из лагеря-II работали на возведении малого земляного вала и закончили его. На строительстве этого вала постоянно совершались преступления: узников избивали, а если они, валившиеся с ног от усталости, делали во время работы передышку – их убивали. Сколько людей было убито, я не могу сказать, так как точное число трудно установить. Безусловно, их было много.
В ноябре 1941 года в лагере-I было совершено тяжкое преступление. Это случилось ночью, шел сильный дождь. Объявив о проведении общей поверки, усташи построили узников, вывели около 50 человек из строя и тут же их расстреляли. Я узнал об этом из рассказа товарищей из лагеря-I, которые случайно остались в живых.
Мы, жившие в хозяйственном блоке, находились в это время в сравнительно лучшем положении, чем остальные, так как считались квалифицированными рабочими. В ноябре 1941 года оставшиеся узники из лагеря-II и I были переведены в лагеря-III-А, III-Б и III-B, так называемый православный барак. Лагерь-III-Б состоял из двух бараков, лагерь-III-А расположился в цехах кирпичного завода. Только узники, имевшие специальность, по мере необходимости помещались там, где был я, то есть в хозяйственном блоке. В ноябре 1941 года усташи провели поверку старых, ослабевших и больных узников из лагерей III-A, III-B, а также "православного" барака, которых якобы хотели отправить в Джаково на лечение. Некоторые из заключенных согласились сами, других отобрали усташи. После этого всех заключенных заставили рыть ямы в бывшем лагере-II. Именно сюда усташи привели стариков, ослабевших и больных узников. Здесь они стали убивать их молотками и резать ножами, после этого приказали заключенным, вырывшим ямы, закопать их – мертвых и полуживых. Некоторые из узников, рывших ямы и закапывавших убитых, также были убиты. Оставшиеся в живых вернулись в лагерь и получили за эту "работу" усиленное питание.
