- Не придумывайте, матрос. Начать с того, что этим утром погиб только один человек. Разве что вы как-то причастны к смерти Дженкинса, - адмирал мрачно усмехнулся.
Очкарик не улыбнулся в ответ и не успокоился.
- Билли казнят. Что бы кто ни делал, Билли казнят. И мистер Клэггарт мертв. Это из-за меня.
“Что бы кто ни делал”… речь о суде или команда уже решили взять инициативу в свои руки? Сейчас это совсем ни к чему. И почему он убил? “…С юта, ютовый сэр” зазвучал в голове голос Датчанина и тут же стих. У парня очки, как он лез на руслень с его зрением?
- Допустим. И всё же объясните мне, почему Вы так считаете?
- Мистер Клэггарт велел мне проверить Билли. Предложить ему деньги за участие в бунте… Я не хотел… - Очкарик всхлипнул, - Я действительно не хотел. Я сказал ему, что не хочу. С ним было можно разговаривать, он не был плохим человеком… И я нравился ему… Раньше. Пока не понравился Билли. Но я не хотел его подставлять, он был не виноват!
- Тогда кто же подставил?
- Я. Я подставил, сэр. Когда я отказался, мистер Клэггарт пришел в ярость. Я никогда не видел его в такой ярости. Никогда, сэр! Он накинулся на меня, обещал запороть… - Очкарик дотронулся до плеча. Ворот сдвинулся, и Джеймс увидел след от стека, - Я согласился. Решил, что Билли всё равно откажется, а нет так… сам выберет свою судьбу. Но я был уверен, он откажется, а мистер Клэггарт увидит, что я слушаюсь его… Я подумал, если он будет мной доволен… Я думал, всё станет как раньше. Я всегда делал всё, что он скажет, и он был доволен мной. Я не хотел, чтобы он погиб! Я не думал, что Билли убьет его! Я надеялся, когда я доложу, что он отказался, мистер Клэггарт со временем просто забудет о нём… Я и доложил, что Билли отказался! - Очкарик расплакался.
Джеймс растерялся, хотел было похлопать Очкарика по плечу, потом вспомнил о следе от стека и передумал. Слова утешения не шли на ум, а чувство неловкости только нарастало. Следовало, наверно, позвать капеллана, как-никак выслушивать исповеди его работа. Вот только едва ли несостоявшийся самоубийца и состоявшийся мужеложец захочет пообщаться с этим духовным лицом. Спасение души спасением души, а сохранение тайны исповеди никто не обещает. Норрингтон понимал, что и сам выслушивает сейчас эту историю только потому, что был невольным свидетелем “свидания” в лазарете. Знал бы, чем всё обернётся, донёс бы. Какого воробья тогда пожалел?! Ну отправились бы на виселицу два распутника, а может и только один! Ну стал бы доносчиком! К морскому дьяволу чистоплюйство! Дженкинс был бы жив, Бадд не сидел бы под трибуналом, а главное, сам бы сейчас не возился с этим проклятым делом!
Или всё же не донёс бы? Он смотрел на зарёванного перевязанного Очкарика и не знал, как к нему относиться. Ютовый совершил подлость, и совершил её, чтобы продолжать разврат, к которому каптенармус, хоть и был растлителем, всё же не принуждал. Но, как ни странно, то, что мальчик рассказывал о своих отношениях с Клэггартом, было до боли понятно. Надеяться, что глупый флирт Элизабет с простолюдином - всего лишь детская прихоть, не замечать, как меняется ее лицо, стоит ей хоть мельком обменяться взглядами с кузнецом, не допускать мысли, что она всё же решится на подобный мезальянс, верить при новой встрече, что она передумает, и каждый раз наталкиваться на каменную стену реальности - он сам через всё это проходил. Но всё же Элизабет была женщиной, и прелестной, к ней был совсем другой счёт. К тому же, она никогда не обращалась с ним как Клэггарт с матросом. По крайней мере, не била стеком. Тут мелькнуло непрошеное воспоминание. Бутылкой по голове как-то ударила. Но он был сам виноват. Сам напился и разбушевался. Она даже помогла потом встать, даже не побрезговала поднимать из навозной лужи. И вообще это было один единственный раз, а Очкарика он и раньше видел зареванным. Хотя тот тогда не рассказал почему… Как вообще Очкарик влюбился… в такое?? Да, влюбился, развратом это безобразие не назовёшь. Помимо сострадания и брезгливости ютовый вызывал к себе и некоторое любопытство, притом, связанное непосредственно с делом. Как он лез на руслень?
Очкарик не унимался. Надо было хоть немного успокоить. В конце концов, кто без греха, а утешение порой нужно всем. Ему самому есть в чём раскаиваться. В отличие от его подлостей и глупостей ошибки мальчика еще не поздно исправить. По крайней мере, некоторые из них. И это нужно не ему одному.
- Послушайте… Мистера Клэггарта уже не спасти, но вы можете помочь мистеру Бадду, если согласитесь дать показания, - ютовый перестал плакать и повернулся к адмиралу, - Но сначала вы ответите мне на несколько вопросов. Вы готовы?
Очкарик кивнул.
- Где проходил ваш разговор со старшим фор-марсовым?
- На площадке, к которой канаты цепляются… Возле носа. Сэр? Сэр, с вами всё в порядке?!
Сэра интересовали только два вопроса: как долго это существо в море и зачем? Элизабет в свой первый день на борту всё запомнила.. Ну, может быть, что-то во второй. Десятилетняя девочка!
