– Без всяких сомнений! Это мечтатель, романтик, сам не знающий, чего хочет от жизни. Нет большой заслуги в том, чтобы родиться в знатной семье и кататься в роскоши и удовольствиях подобно сыру в масле. Заслуга состоит в том, что позже нужно всей своей жизнью, каждой её минутой доказывать самому себе и другим, что Судьба не просто так выдала тебе такие дивиденды. Он ищет действий и приключений? Мы предоставим их ему. Он хочет совершить подвиг? Что может быть более героичным, чем освободить Империю от ненавидимого людьми злодея?
– Я Вас понял, сэр,– Генрих встал со стула.
– Минутку. Необходимо найти мальчика, писавшего рецепт. Его появление в этой истории кажется мне не случайным, и следует выяснить, кто он такой.
– Разрешите идти?
– Идите и не медлите ни секунды! Помните: английская королевская семья рассчитывает получить рецепт раствора в самое ближайшее время. На эти цели выделены огромные средства из государственной казны. Ваше материальное и карьерное будущее зависит от успеха или неуспеха этой операции. И держите меня в курсе всего, что происходит.
– Есть, сэр!– Генрих отдал честь и вышел из кабинета.
Сэр Джордж уже не слышал не его, думая о чём-то своём.
Ночью я долго не мог уснуть.
Ворочался и переворачивал с бока на бок подушку, внимательно вглядываясь в темноту.
Несколько раз мне казалось, что к двери, ведущей в мою комнату, кто-то подходил.
В голове постоянно крутились события недавних дней.
Я думал о хитросплетениях Судьбы, которая в тревожной дрёме поочерёдно представлялась мне, то милой девушкой, раздающей людям волшебные подарки, то строгой старухой, грозящей выудить из своей потрёпанной сумки самые неприятные приключения.
Под утро мне удалось заснуть, и я увидел странный сон, в котором товарищ Сталин стрелялся на дуэли с фальшивым королём эстрады.
Дуэль проходила в прямом эфире, ведущемся на всю страну.
Зал был под завязку забит любопытными зрителями, которые слаженно скандировали лозунги, появляющиеся на большом экране, висящем под потолком.
– Нет тоталитаризму!– громко кричали одни.
– Долой диктатора!– поддерживали их другие.
– Сталина на мыло!– поддакивали третьи.
В роли секунданта короля выступал известный на всю страну ведущий, с непринуждённой лёгкостью выуживающий на суд толпы человеческую грязь.
Его неоднократно ловили на подлогах и провокациях, в результате чего пару лет назад один из оболганных героев нанёс ему смертельный удар ножом в сердце.
Но «Система» подсуетилась и довольно быстро нашла его копию, объявила живым и здоровым и, к всеобщему удовольствию, он продолжал радовать почтенную публику мнимыми разоблачениями и дешёвыми сенсациями.
Правда, многие отметили, что его внешность как-то неуловимо изменилась.
Но, как всегда бывало в таких случаях, жажда развлечений свела на нет, все робкие попытки докопаться до правды.
Ведущий суетился, бегал по студии и постоянно интересовался у своей помощницы, не топорщатся ли на затылке его волосы.
Товарищ Сталин был хмур, спокоен и сосредоточен.
Своим секундантом он выбрал меня.
Право первого выстрела было за королём, который постоянно обращался к залу и игриво пояснял, что стреляться с пенсионерами не в его правилах, но так как он уверен в своей победе, с удовольствием согласился.
Он стоял в обтягивающих ляжки лосинах и крутил в руках микрофонную стойку, подражая одному известному зарубежному артисту, умершему от занесённой через задний проход в организм заразы.
Свет софитов падал на его перетянутое хирургическими операциями лицо.
Было хорошо заметно, что кожа на его руках дряблая и морщинистая.
Товарищ Сталин, не обращая никакого внимания на беснующуюся публику, спокойно набивал табаком свою трубку.
– Тишина в студии!– откуда-то с потолка требовательно и громко произнёс мужской голос.– Внимание! До прямого эфира десять секунд.
Зал моментально затих.
– Три, два, один, начали!
Экран вспыхнул голубым и на нём появился текст.
– Я требую извинений!– глядя на экран, патетическим тоном сказал король попсы.
Виляя бёдрами, он вышел на середину зала и послал в камеру воздушный поцелуй.
– За что?– спросил Сталин, не отрываясь от своего занятия.
– За то, что Вы прилюдно назвали меня задницей, тем самым задев мою честь и достоинство!– ответил артист, не отрывая взгляд от экрана.
Зал одобрительно загудел.
– Не задницей,– спокойно поправил его Сталин,– а жопой. Хватит кривляться, стреляй.
– Так вот Вы как!
Сделав несколько шагов вперёд, певец направил в его сторону стойку и дёрнул руками, изображая выстрел.
– Пиф-паф!– громко сказал он.
В сторону товарища Сталина вылетел небольшой коричневый шарик.
С виду он был похож на обычную ирисовую конфету, но мне показалось, что от него идёт пар.
Кроме того, в воздухе вдруг появился характерный неприятный запах.
Шарик тут же упал к ногам стрелявшего короля.
– Из говна пулю не вылепишь,– добродушно усмехнулся отец народов.
Его слова прозвучали довольно двусмысленно: то ли это касалось выпущенного снаряда, то ли самого певца.
