Двери плавно открылись и, выйдя наружу, я увидел трёх людей в одинаковых чёрных костюмах.
Сухо кивнув им, Виктор Антонович уверенным шагом двинулся в сторону монолитной стены.
Я не понял, что он собирается делать возле неё, но в стене неожиданно открылась дверь, внутри которой горел приглушённый свет.
Виктор Антонович шагнул внутрь, вопросительно посмотрев на меня.
Войдя за ним, я обнаружил, что оказался в кабине лифта.
Его двери так искусно сливались с основной стеной, что стало понятно: загородный забор, находящийся под напряжением, и эта стена расписаны одним человеком, безусловно, очень талантливым художником.
Между тем, лифт остановился, двери открылись, и мы оказались в небольшом кабинете, стены которого были увешаны пустыми застеклёнными картинными рамами.
В центре кабинета стоял круглый стол, накрытый белоснежной скатертью.
Он был уставлен множеством блюд, тарелок и бокалов.
Напротив стола на небольшом кожаном диване сидели два мужчины.
Вид одного из них меня просто поразил: человек был не просто толст, мне он напомнил бегемота.
Налитый жиром, дряблый лоснящийся подбородок лежал у него на огромном животе, а брюки на жирных ляжках, казалось, вот-вот лопнут.
Редкие волосики на голове слиплись от того, что по ней и его лицу стекали потоки пота.
В руках человек держал большое махровое полотенце, которое постоянно прикладывал к разным частям тела, а рядом лежало несколько таких же полотенец.
Мне показалось, что некоторые из них уже можно выжимать.
Про себя я назвал его Жирным.
Второй мужчина был обычного сложения, невысок и седовлас, но его лицо украшал большой орлиный нос, что придавало ему довольно хищное выражение.
Про себя я назвал его Стервятником.
При нашем появлении Стервятник поднялся, и нисколько не заботясь о брошенном на диване собеседнике, подошёл к нам, протянув руку в знак приветствия.
Жирный мужчина сделал попытку подняться и, когда у него это не получилось, громко и обиженно засопел.
Я подошёл к дивану:
– Дайте руку, я помогу Вам встать.
Жирный отрицательно покачал головой.
– Не беспокойтесь, сейчас позовут охрану, они мне помогут,– ответил он извиняющимся тоном,– для подобной процедуры обычно требуется не меньше трёх человек.
Я заглянул ему в глаза:
– Дайте руку!
Он моментально подчинился приказу, протягивая руку.
Она была мокрой и вялой.
Не выпуская его зрачки, я, чтобы никто не услышал, шепнул:
– Встань, тюфяк.
Одновременно с этим я слегка напряг свою руку и потянул его вперёд и вверх.
Через мгновение Жирный, немного покачиваясь из стороны в сторону, стоял на ногах, с удивлением смотря на меня:
– Как?
– Что, как?– не поняв, переспросил я.
– Я спрашиваю, как Вы это сделали?
– Это сделали Вы, это сделало Ваше тело. У Вас атрофированы мышцы, но ничего криминального я не вижу. Когда Вы последний раз ходили пешком?
– Очень давно, мне тяжело это делать. Знаете, колени почти не держат. Куда я только не обращался, объездил лучших врачей всего мира, но всё без толка.
Из его груди вырывалось тяжёлое дыхание и насколько я помнил, похожие звуки издавал паровоз, подъезжающий к перрону.
– Послушайте,– мне стало жаль эту гору сала,– я готов помочь, но для этого Вам придётся полностью поменять образ жизни.
Он молитвенно сложил руки.
– Готов пойти на всё, что угодно,– его губы дрожали, а подбородок колыхался,– и даю слово, щедро отблагодарю! Только помогите…
– Друзья мои,– патетическим тоном воскликнул Виктор Антонович, неожиданно прерывая наш разговор,– давайте на время оставим мелкие житейские проблемы и перейдём к делам насущным, требующим нашего самого пристального внимания!
– Вот так у них всегда,– доверительно шепнул мне Жирный,– на меня обращают внимание только когда требуется толстый кошелёк.
Мы не без труда помогли ему занять местом за столом, при этом я отметил, что его усадили на специальный металлический стул, который мог выдержать такую массу.
Все присели за стол и Виктор Антонович внимательно посмотрел на меня:
– С минуты на минуту, Гоша, к нам присоединятся наши друзья. Мне бы хотелось, чтобы Вы в деталях рассказали о Вашей встрече. Они могут задавать вопросы, поэтому прошу быть предельно откровенным.
Я кивнул:
– А Ваши друзья придут со своими стульями?
– Конечно же, нет,– рассмеялся он ответ,– мы будем общаться с ними в формате видеоконференции. Правда, хочу предупредить: никто не будет видеть лиц друг друга, мы сможем только слышать голоса. Наши враги не дремлют, приходится постоянно перестраховываться. И ещё одно: у нас не принято называть свои имена, так что не обижайтесь на то, что собеседники не будут представляться.
Достав из кармана пиджака маленький чёрный пульт, он навёл его на стену с пустыми картинными рамами.
Внутри рам вспыхнули желтые пятна, а потом появились тонкие полоски.
– Ни за чтобы не догадался, что это телевизоры!– восхищённо сказал я.
Стервятник улыбнулся:
– Этот парень гениальный художник. На заборе моего загородного дома так мастерски нарисовал яблоню, что гости пытались рвать плоды!
