Я отрицательно покачал головой:
– Это ей.
Покрутив пистолет в руке, Рина отвернулась, приподняла край сарафана и пистолет исчез.
– Ловко,– похвалил Сталин,– знаешь, как с ним обращаться?
– Немного,– она явно скромничала.
– Тогда вам пора.
Мы спустились в гостиную.
Увидев меня, Светлана закричала:
– Дядя опять волосатый! Дядя, ты фокусник?
Все засмеялись.
– Отвези их в город,– попросил Сталин жену,– я её сам докормлю.
Кивнув, Лёля пошла к выходу.
– Извините, Зураб,– мне не хотелось называть его настоящим именем в присутствии ребёнка,– можно Вас на минутку?
Мы вышли в коридор.
– Я обязан доложить Власику, что нашёл Вас. И должен сказать, что с этого момента Ваш дом не является безопасным для Вас и Вашей семьи.
– Позвольте с Вами категорически не согласиться, товарищ Гоша! Какие аргументы Вы можете предоставить в пользу своего мнения?– улыбнулся он.
Его слова напомнили мне сцену из известного художественного фильма, в котором он подобным образом интересовался у Жукова, крепка ли оборона Москвы.
– Я снял парик в самом центре города, там полно камер наблюдения и нет никакой гарантии, что нас всех не засекла одна из них.
Улыбка медленно сползла с его лица:
– Звони.
– Рина, набери шефа.
Она достала из рюкзака телефон, набрала номер и протянула телефон Сталину.
Приложив его к уху, он вышел в другую комнату, плотно прикрыв за собой дверь.
Светлана вяло ковыряла ложкой суп в тарелке.
– Нам надо уехать из дома?– спросила она.
– Это зависит от решения твоего папы,– серьёзно ответила Рина.
Сталин вошёл через пару минут, на его лице читалась озабоченность.
– Вам придётся самим добираться до Москвы,– хмуро сообщил он,– скажи Лёле, чтобы дала машину и вернулась в дом. Теперь быстро уходите!
Я ответил на его рукопожатие, и почувствовал в своей ладони какой-то предмет.
Сунув его в карман, я вышел из гостиной.
Лёля ждала у ворот.
– Ситуация немного изменилась,– сказал я ей,– Зураб пообещал нам машину и мы сами доберёмся до города.
Она с тревогой смотрела мне в глаза:
– Что случилось?
– Он сам объяснит.
Она повела нас за беседку, обратная сторона которой оказалась искусно замаскированным гаражом.
В нём стояла маленькая синяя машина.
– Это мой жучок,– сказала Лёля,– оставила на память. Он на ходу, но разгоняться не советую. Ключи в зажигании.
– Простите меня,– я старался не смотреть ей в глаза.
– За что?
– За историю в Питере, за эту историю в Москве. Я приношу Вам одни несчастья.
Она тряхнула волосами:
– Вы подарили мне счастье в виде трёх прекрасных детей и любящего мужа. Благодарю Вас за всё.
Обняв меня, она быстрым шагом пошла к дому.
– Я не виноват в его смерти!– крикнул я.
Лёля обернулась:
– Когда мы встретимся в следующий раз, Вы обязательно расскажете мне всё. И знайте, я Вас ни в чём не виню.
Мы сели в машину и, провернув ключ, я услышал ровное гудение мотора.
– Это её имя ты выкрикивал во сне?– спросила Рина, пристёгивая ремень.
– Да,– нехотя подтвердил я.
– У тебя с ней что-то было?– в её голосе слышались странные нотки.
– Глупая,– после небольшого раздумья ответил я,– какой же мужчина захочет связываться с женой Сталина, пусть даже и будущей?
Побережье Финского залива, 2009 год
Дождь, ливший с самого утра, наконец-то закончился, но бежать по мокрому песку всё равно было невероятно тяжело.
Остановившись, я вытер взмокшее от пота лицо.
Бегущий рядом длинноволосый человек тоже остановился, вопросительно посмотрев на меня.
– Эти тренировки скоро окончательно добьют меня,– сообщил я ему,– мне надоело бегать каждый день.
– Не бегай,– в его взгляде царило абсолютное спокойствие.– Разве тебя заставляют?
– Это серьёзно?
– Вполне. Я думал, тебе нравится.
Дыхание постепенно восстанавливалось, и я подумал, что совершенно напрасно разозлился.
– Видишь её?– неожиданно спросил он.
Проследив за его взглядом, метрах в тридцати от себя между растущих небольшими группами сосен я увидел бабочку, садящуюся на цветок.
– Конечно.
– Какого цвета у неё крылья?
– Слишком далеко, чтобы разглядеть.
– Далеко? Разве я спросил тебя об этом?
Прищурившись, я всё равно не смог ничего разглядеть.
– Послушай, Гоша, я хочу, чтобы ты смотрел сердцем, а не глазами.
– Я стараюсь.
– А мне кажется, ты больше думаешь о чашке горячего чая. Позови её.
Сосредоточившись, я мысленно приказал бабочке лететь ко мне.
Она даже не шевельнулась.
Мужчина негромко щёлкнул пальцами и бабочка тут же взлетела с цветка, полетев в нашу сторону.
Он протянул руку и она села на его ладонь.
Фиолетовые крылья бабочки были покрыты мелкими узорами, напоминающими шахматные клетки.
– Редкий экземпляр в этих местах,– сказал он, поднося ладонь к глазам.
Я смотрел на замершую бабочку:
– Уже пять лет ты учишь меня, а я всё не пойму, как ты это делаешь?
Он вздохнул:
– Во-первых, я тебя не учу, я не учитель. Во-вторых, каждый день на протяжении этих пяти лет я постоянно повторяю одно и то же: смотри сердцем, а не глазами.
Он шепнул и бабочка, взлетев с его ладони, взяла курс на так приглянувшийся ей цветок.
– Скажи,– спросил он,– почему ты можешь подчинить себе волю человека, заставив его повиноваться своим приказам?
