Голоса стали громче, они приближались. Внезапно дверь в комнату открылась, и в проем хлынул свет. Этот проклятый свет, причиняющий столько боли. Прикрыв закрытые глаза руками, Каиафа застонал.
— Закрой дверь! — крикнул он в перерыве между стонами. — Уходи! Кто бы ты ни был, уходи!
Он услышал шорох сзади, а затем тишина и спокойствие снова воцарились в комнате и стало темно. Каиафа прислушался. Дверь закрылась, но кто-то остался внутри.
— Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста, уходи.
Он услышал звук. Еле слышный шепот. Руки, которыми он закрывал глаза, обмякли, и он медленно опустил их на грудь.
Внезапно он все понял и открыл глаза. Рядом с ним стоял на коленях человек. Он протягивал к нему руки и медленно раскачивался вперед-назад. Молился. Каиафа ни за что не расслышал бы слов молитвы, если бы не знал ее наизусть. Он и сам многократно произносил эту молитву.
— Барух атах Хашем, рофех ха-холим. Благословен будь Ты, источник всякого исцеления.
Снова и снова. Кисти таллиса[35] раскачивались в такт молитве.
— Эль на рефа на лах. Прошу, Боже, исцели.
Каиафа приподнялся на локте.
— Гамалиил! — крикнул он. — Гамалиил, это ты?
Человек поднял голову. Это был Гамалиил.
Каиафа распахнул объятия — так больной старик встречал бы любимого внука, лежа в постели. Гамалиил взял его за запястья.
— Ты жив! — только и сказал Каиафа.
Нахлынула волна облегчения. Уронив голову на грудь, Каиафа тихо заплакал.
Когда ему удалось наконец унять слезы, Каиафа собрался с силами и постарался принять вид, достойный первосвященника.
— Прости меня, друг мой. Тяжело мне пришлось. Я ничего не делал — только лежал на кровати и молился. И Хашем услышал мои молитвы, ибо ты здесь! Я так боялся за тебя и за остальных.
Гамалиил положил руку на его плечо.
— Твои молитвы и правда были услышаны.
— Что с остальными? С теми, кто был с тобой?
— С ними все хорошо, — успокоил его Гамалиил.
Каиафа шумно вздохнул и закрыл глаза.
— Значит, префект вас принял?
Он снова поднял веки, чтобы видеть друга.
— Префект тянул время пару дней, — отвечал фарисей. — Но в остальном он исполнил твой план до последней буквы. Штандарты Августовой когорты больше не возвышаются над Святым городом. А ты, друг мой, приобрел дружеское расположение префекта Понтия Пилата.
— Ха! — воскликнул Каиафа, сдержав готовый вырваться горький смех. — Нет, только не дружеское расположение, — поправил он Гамалиила. — Никакой дружбы, в этом мы можем не сомневаться. Терпимость, готовность пойти на сделку — может быть. Будем надеяться, друг мой, будем надеяться!
