Сквозь гвалт голосов, наполнивший его дом, Каиафа расслышал шаги. По первому его зову пришли многие члены Синедриона, когда он оповестил их о том, что Иуда Искариот, один из талмидим Галилеянина, пообещал указать храмовой страже местонахождение рабби. В любом случае решение следовало принять с первыми лучами солнца: по Закону Синедрион не мог собираться ночью, но до наступления дня надо было сделать еще немало дел. Каиафа планировал заключить Галилеянина в собственную тюрьму, высеченную в скальном основании его дома, а за ночь найти свидетелей и необходимые доказательства вины.
В дверях появился Малх. Он едва дышал. Члены Синедриона сидели на скамьях, расставленных полукругом в несколько рядов. Каиафа видел, как слуга окинул взглядом зал и, когда тот заметил первосвященника, дал знак подойти ближе.
— Они схватили его, — задыхаясь, произнес Малх.
— Скоро прибудут? — спросил Каиафа.
— Я… не знаю, ваше превосходительство.
— То есть как это не знаешь? Они сильно отстали?
— Они…
Малх уставился в пол.
— Они повели его… в дом Анны.
Схватив слугу за плечо, Каиафа вышел с ним во двор. Там, на свежем воздухе и в относительной тишине, он ослабил хватку и поднес руку к глазам.
— Твоя туника. В чем она?
— Прошу прощения, ваше превосходительство, — прошептал Малх, и глаза его расширились от страха.
Каиафа вытер руку о край его одежды.
— Что это?
— Это кровь, — ответил Малх.
— Кровь? Откуда у тебя на тунике кровь? Ты ранен?
— Да, ваше превосходительство. То есть нет, ваше превосходительство.
Малх дотронулся до уха.
— Я был ранен. Один из учеников рабби выхватил меч и взмахнул им, а я… хотел увернуться от удара, но сделал это недостаточно быстро.[54]
— Они на тебя напали? — спросил Каиафа, разглядывая при свете факела тунику слуги.
Почти все левое плечо было залито кровью.
— Только один из них. Я почувствовал резкую боль, и хлынула кровь, но тут рабби встал между мной и своим учеником и протянул руку. Я не успел ничего понять, но кровь перестала течь, и…
Малх нервно ощупал ухо, словно желая убедиться, что оно на месте.
Каиафа взял слугу за подбородок и повернул к себе его лицо. Обычно Малх не лжет, но даже в свете факела было видно, что эта кровь, откуда бы она ни взялась, ему не принадлежала. Каиафа опустил руки.
— Ты сказал, они повели его к Анне. Зачем?
— Я… не знаю, ваше превосходительство. Я сразу пошел сюда, чтобы оповестить вас.
