Прискорбно было осознавать, что на самом деле не было никаких извинений Вишнара и тем более — преемника. Все слова Амира лишь вымысел, часть спектакля, что бы втереться в доверие. Какая же он все-таки лицемерная сволочь! Не зря Калина была всегда так предвзята к нему. Капитан лишь нашел удобный предлог для эффектной инсценировки собственных чувств на фоне эмоций государя. А может быть, это было совмещение?.. Это практически гениально! Затея с жуком, просто виртуозно разыграна. Амир должен был выглядеть растерянным и слегка неумелым, чтобы пробудить в ней подозрения, что этот дар на самом деле не от правителя, а от него. Потому и выбрал эту гадкую букашку, прикинулся эдаким неотесанным воякой. Чтобы она ощутила нестыковку. Еще бы! Вишнар и выбрал в дар такую мерзость? Хоть и драгоценную. Никогда! Этот дар скорее оскорбление, чем попытка порадовать даму. Но Проскурина попалась в эту ловушку, Амир зародил в ней сомнение, смог…
Разложить все, наконец, по полочкам — безумно приятно. Но все равно Калина по-прежнему не понимала главного. Зачем? В чем состояла цель? Поиграть с ней в любовь, а когда она поверит, оскорбить осознанием правды в самом конце? Амир очень хорошо играл, и даже переигрывал только там, где нужно. Порой ему почти удавалось ее убедить, выглядел он правдоподобно. Но это слишком! Затеять такую сложную игру в государственных масштабах, чтобы отомстить женщине?! Ведь кроме его амбиций, есть еще долг, а это для бывшего капитана свято. А как же государь, преемник, министерские крысы, человечество взволнованное исчезновением вампира на улицах их города? Не мог он водить ее за нос лишь ради своего самолюбия. Нет, тут что-то еще. Весомое, важное…
Диктор вечерних новостей назвала поведение бессмертного — побег с последующим проживанием в подвале возле дома любимой — «трогательным». В ближайшие дни со всех экранов мир людей убеждали, что «видят в глазах вампира истинную любовь». Просто «поразительную для того кто он», особенно учитывая на кого он ее направил!
Калина терялась…
В один миг «потаскуха вампира» стала «возлюбленной». Теперь за ней бегали по пятам и фотогравировали. Пару раз кричали вдогонку:
— Бессердечная! Он так тебя любит! Жестокая стерва!!!
Данила смеялся истерически, когда Проскурина, возмущаясь, рассказывала о произошедшем:
— Стерва, представляешь?
— Ты и стерва?! — иронизировал он в своей неэмоциональной манере. — Наглая ложь! Вот фригидная бессердечная старая дева, это да!..
— Заткнись! Это не смешно, Данила! Я кожей чувствую тут какой-то подвох, но пока не вижу смысла! Но стоило этому кровососу приехать, все стало еще хуже! Весь город шумит о том, что я «стерва!». Лучше быть «подстилкой вампира», чем возлюбленной! Мне опять мама звонила. Сказать, что я уродилась такой жестокой в кого-то неизвестного, и она меня знать не желает. Это какое-то издевательство!
Ирония была в том, что когда уже все вокруг поверили что Калина Проскурина возлюбленная «самого романтичного мужчины в мире» — как назвали его СМИ, бывшая журналистка, наконец, поняла, как на самом деле посмеялся над ней тот, кто рисовал свою любовь на запотевшем стекле.
Калина оттирала от двери бара очередную надпись о себе, на этот раз — «бессердечная кукла», когда на улице неподалеку остановился микроавтобус. Из тут же вышли репортеры с камерой.
— Твою мать! — ругнулась она и стремительно скрылась за дверью.
— Госпожа Проскурина, несколько слов для первого канала!
— Меня нет! — строго сказала Даниле, и скрылась на кухне.
Неделю столица гудела подобно осиному рою. По всем каналам бесконечно повторяли отрывок с сердечком на стекле. Со всех печатных изданий на мир людей трагическими глазами смотрело изможденное лицо влюбленного вампира. Бессмертного полюбившего смертную! В бар «Последнее пристанище мертвого оленя» нескончаемой лавиной потекли посетители из числа любопытных. Теперь тут все время было людно, и Данил был вынужден нанять еще одну помощницу. Хоть какая-то очевидная польза от спектакля, разыгранного Амиром перед лицом всего города. У Оленева появился клиент, мертвый «олень» вот-вот станет живым…
В сторону Проскуриной уже не так активно плевались на улице, потому что она «подстилка вампира», теперь плевались, исключительно потому что «возлюбленная». Грязью почти не бросали, лишь показывали пальцами и шептались. Один раз в магазине какая-то девочка подросток попросила автограф. Калина вернулась в тот день в бар страшно злая и поругалась со всеми, с кем могла. За что Данил выгнал ее… в отгул. Избавиться от нее сейчас, значит лишиться притока клиентов, а с ним и денег. Как говорится, даже «оленю» понятно, что люди идут в бар только чтобы посмотреть на Проскурину. А еще выгнать, значит обречь бедняжку на голодную смерть. Совесть не позволяла. «Олени» существа гуманные. Терпел.
Безусловно, Калина понимала, что с подобным «рейтингом» про нее рано или поздно вспомнят и бывшие коллеги. И вот этот черный день настал!
— Калина, у тебя хотят взять интервью! — крикнул Оленев, но женщина не ответила.
