Проскурина смотрит неодобрительно, но не спорит. В чем-то Кирилл прав. Но это не уменьшает того стыда, который бывшая журналистка непроизвольно испытывает перед бессмертными, только потому, что она относится к тому же биологическому виду, что ее соседи по столу. «Человек разумный»… При одном взгляде на поведение Кирилла это очень сомнительно. Журналистка практически убежала из помещения ресторана, когда некоторые из гостей стали набивать карманы едой про запас. Котлеты в карманах. Какой стыд для человечества!
Из окна номера открывался, вероятно, самый прекрасный вид из всех возможных. Дворец Вишнара был прекрасен. Калина видела всю округу — чудесный город с необычными строениями, снующих по улицам прохожих, даже железную стену вдалеке, которая казалась с такого расстояния тонкой железной нитью. Бессмертные на улицах выглядели такими крохотными с этой высоты, что казались точками, маковым зерном.
По небу пролетел шароплан и Проскурина улыбнулась. К стыду своему поняла — она рада оказаться тут многим больше, чем готова была признать.
Необходимо было разложить вещи, но женщина занялась изучением обстановки. Очень хотелось отдохнуть, а для этого нужно было найти кровать. Вот именно! Найти кровать в комнате, предусмотренной для сна и отдыха. Потому что зрительно и на первый взгляд она не просматривалась. Наконец журналистка догадалась дать звуковую команду:
— Кровать! Ко мне!
Смешно, но после этого из стены на нее полезло огромное ложе, и Калина с визгом кинулась прочь. Испугавшись напору и скорости. Кровать бы так и каталась за гостьей по номеру, если бы Проскурина не дала отбой. Ложе тот час исчезло в стене.
— Нужно узнать, как его зафиксировать на месте. Жуть какая, как живое!..
Душевая в черном цвете с белой сантехникой. Цветовое решение точь-в-точь как в ресторане! И спорить невозможно — красиво так, что хочется остаться жить, в ванной даже больше, ведь тут еще можно и пописать. Проскурина задорно улыбается этой шутке и рассматривает себя в огромное зеркало на пол стены. Включила подсветку со всех сторон и сокрушается. Жаль, нет фотоаппарата! Сделала бы штук сто снимков этой красоты. И себя. На фоне красоты, конечно. И губки уточкой. Губки уточной непременно! А то ведь иначе никто не поймет, как ты красива! Проскурина прыснула.
В остальном ничего нового и необычного в номере гостиницы не нашлось. Красивый шкаф в стене открывался по команде, но вещи в него складывать пришлось самой. Заботливого прототипа к номеру никто предусмотрительно не приложил. А жаль!.. Места в комнате не очень много, если сравнивать с ее апартаментами во дворце, но все красивое и пахнет новизной. Возможно, в этом номере еще никто ни разу не останавливался, если учитывать небольшое количество туристов. Гостиница стоит практически пустой.
После непродолжительного отдыха Проскурина спустилась в холл и нашла администратора. Долго смотрела на бейдж, пытаясь воспроизвести сложное имя.
— Валинар, если вам будет угодно, — предлагает он доступное сокращение, откинув самую непонятную часть имени.
— Очень приятно, Валинар, меня зовут…
— Калина Владимировна, — опережает вампир. — Я уже ознакомился с вашей анкетой, госпожа Проскурина.
Женщина протягивает свою руку для приветствия и широко улыбается. Просто обескураживает своим обаянием. Бессмертный растерянно смотрит на женскую ладонь какое-то время и смущенно тянет свою. Кажется, никто из посетителей еще не удостоил его подобной «чести» — рукопожатие человека.
— У вас очень приятная улыбка, — тут же добавляет женщина, сжимая чужую руку. Бессмертный краснеет от удовольствия и непроизвольно улыбается еще шире.
Проскурина бессовестно врет. Улыбка, если она искренна, красит любого человека. Но улыбки бессмертных, это отдельный вид улыбок. Их зубы не просто больше людских, они значительно крупней, а в области клыков в разы длинней и серьезно выступают вбок. Они настолько же обворожительны, как зубы гризли. Поэтому когда бессмертный улыбается… Никаких приятных ассоциаций у человека быть не может. Наверное, поэтому большинство вампиров интуитивно избегают делать это в присутствии людей. Или же просто растягивают губы, не обнаруживая того, что скрыто за ними.
Валинар же улыбнулся от души. И Калина улыбнулась повторно, изо всех сил скрывая эффект от зрелища — у нее от страха свело живот.
— Скажите, Валинар, а могу ли я прогуляться городом?
— Безусловно, завтра вас поведут на экскурсию.
— А сейчас это возможно?
— Самой вам этого делать не стоит. Дело не в том, что вам что-то угрожает. Но вы можете заблудиться, и потом существует протокол, соблюдать который я просто обязан.
— Я понимаю. А нельзя ли выделить мне сопровождающего? Видите ли, я уже была в этом городе в числе первых и мне не терпится увидеть его вновь, — не жалея искренности поясняла она.
— Странно, что я не помню вас, — удивился бессмертный.
— В мой первый визит сюда, вас тут еще не было. Гостиницу тогда строили. Я была членом делегации мира.
— О-о-о, — с прочтение выдал мужчина. — Так вы, та самая… наша самая первая гостья. Прошу прощение. Рад этой чести.
