— Не переживайте, ваш родитель уже предлагал мне комфортные покои с видом на железную стену, но чуть правее моих прежних, — уверила она его с легкой улыбкой. — А вы в курсе, что я видела арену? Это то место, где вы развлекаетесь с бедными зверьками? Видели мои записи на этот счет, те, что конфисковали?
— Нет. Их нам не показывали.
— И как вы узнали?
— Видел вас в операторской комнате.
— Ловкий вы. И охотиться успеваете и врагов отслеживать.
— Видеть все, что окружает, главное правило охоты.
— Если хотите знать, вы были ужасающи в роли хищника, — исповедовалась она с веселой улыбкой, пребывая отчего-то в крайне приподнятом настроении в его обществе. — До сих пор икаю вспоминая рот полный крови и кусок мяса, что вы оторвали бедняжке аноту. Надеюсь, вы думали не обо мне, когда разделывали его. Перепугали меня до чертиков, Амир! Я потом спать не могла. А зачем вы приходили в ту ночь в мою комнату?
— Уверены что это был я?
— Нет, не уверена. Вы нейтрализовали меня, потому что я видела ваши развлечения на арене?
— В том числе поэтому. Хотя у вас тоже есть бойцовские клубы и игры на смерть с использованием животных. И много чего еще, хуже нашей арены. Но люди бы схватились за эту информацию, и это сильно осложнило дело.
— Зачем же вы пошли на арену в ту ночь?
— Мне было плохо. Нужно было выпустить пар. Охота это отличный способ успокоиться. Лучше только…
— Что лучше?
— Женщина, — скосив на нее серьезные глаза, прямо признался Амир.
— Почему же это была не женщина?
— Та, которую хотел, была мне недоступна.
Калина закусила губу, подавляя улыбку.
— Если вы знали, что я нашла секретный ход, почему сразу его не перекрыли?
Амир молчал.
— Вам было интересно, куда еще я пойду или что выйдет из того, если случайно вас увижу в комнате? Вы там хотя бы бывали?
— Каждый день. Спал, иногда ел, принимал душ и переодевался. Это ведь моя комната.
— Ждали, что я приду, когда будете в душе? И тут же присоединюсь потереть спинку? — острила она.
— Кто мог знать, что бы случилось? Мне показалось это забавным. Немного внести остроты и эффекта неожиданности.
— А я пришла одетая и всего лишь попить вино у вас на кровати.
— Да, вышло скучновато.
— А по-моему была отличная беседа. И простыни мы все-таки немного помяли. Вы же этого хотели?
— Простыни были измяты не так, как я рассчитывал. Не буду скрывать, — сказал он и недвусмысленным взглядом заглянул ей в глаза.
— Значит, плохо рассчитывали, — посмеивалась женщина, отворачиваясь к окну.
— Когда дело касается вас, рассчитать что-то вообще невозможно.
— Не скажите, Амир. Многое у вас получилось.
— И вы поражены моим гением, — напомнил он. — И желаете мне принадлежать.
— Я сказала это для вида. Дразнила вас, — весело сощурилась она.
— Не сомневался ни секунды. То, что вы поняли, кто я, было ясно сегодня с первого взгляда.
— Неужели? Врете!
— Нет. Перестарались с восторгами на счет преемника, госпожа Проскурина. В следующий раз, меньше слов и будете убедительней выглядеть. Вы и восторги вещи несовместимые. Вы и колкости, иное дело. Но главное что вас выдало — глаза. Взгляд все-таки изменился. Как я и предполагал. Только я поздно осознал, почему именно. Вы рассматривали меня с интересом, словно знаете только вам одной доступную тайну. Но при этом в глазах появился иной блеск. Все-таки вы дико самолюбивы и волнуют вас только намного превосходящие рангом кандидаты. Тщеславием так и разит.
— Знаете что, капитан? — шепнула она и, полуобернувшись, замерла губами очень близко к его лицу. Амир скосил глаза, встречаясь с ее зелеными, и непроизвольно взглянул на губы… Калина ласково положила руку на мужское бедро и, гипнотизируя глазами, плавно провела ладонью вниз. А потом внезапно ущипнула. Очень больно.
— Коварно. Но ничего другого я от вас не ждал, — усмехнулся Амир и шароплан замер над тем же местом, с которого недавно взмыл вверх. Они снова у кафе, рассерженный Серпов, как и члены съемочной бригады с интересом смотрят на парящее транспортное средство.
— Мы очень высоко, снижайте машину, — скомандовала Калина.
— С вашей живучестью кошки, вам не составит труда прыгнуть отсюда.
— Остроумно, — оценила Калина и когда стеклянная дверца открылась, выглянула вниз, примеряясь. Но тут шароплан стал плавно снижаться и вскоре опустился на землю.
— Крупным планом нас не возьмете? — крикнул Амир оператору и тот мгновенно включил съемку.
— Госпожа Проскурина, несколько слов вашим зрителям о полете? — громко спросил ее капитан. Калина стояла на подножке шароплана и оглянулась, подготавливая остроту. Мужчина только этого и ждал. Неожиданно схватил ее за шею и у всех на глазах страстно поцеловал. И крепко держал, как женщина не пыталась вырваться.
Калина высвободилась, только когда капитан сам отпустил, и в результате чуть не рухнула вниз. Амир проворно схватил ее за пальто и держал пока свисающая с подножки женская нога не нашла опору. Когда это произошло, Проскурина в бешенстве махнула кулаком, но попала лишь по стеклу, потому что бессмертный, предвидя этот удар, проворно захлопнул перед ней дверцу.
