Вишнар ни разу не заговорил с журналисткой, даже не взглянул. Интуитивно ощущая опасность, Проскурина и сама не подала голос за столом. Могла нарваться на недобрый комментарий. Но пару раз она пыталась поймать взгляд правителя, что бы понять, что произошло. Вчера еще он смотрел на нее нежными глазами. Кроме всего прочего в янтарных глазах была нежность. Кроме всего, она там была! И вот там холод. Жесткие губы слегка изогнуты уголками вниз, черты лица опасно заострились. Он вежлив, но вежлив подчеркнуто, от благодушия ни следа. Впрочем, его расположение духа более ни на ком из членов делегации не отразилось.
Амир стоит на своем обычном месте. Свеж и спокоен. Никакого следа разносов или немилости. Что же произошло? Почему весь гнев достался ей?
Смешанные чувства в душе — досада, горечь и уязвленное самолюбие. Как без него?.. Еще вчера этот мужчина готов был на руках носить, а сегодня охладел настолько, что даже не захотел поговорить. Последнее было даже оскорбительно. Не ожидала…
После завтрака женщина непроизвольно приблизилась к государю, умысла не было, так вышло случайно. Калина шла к выходу, Вишнар разговаривал с генералом Васнецовым о предстоящем втором этапе переговоров, стоя на ее пути. Навстречу резко шагнул солдат и жестом руки остановил женщину. Указав, что путь к правителю ей закрыт. Калина опешила, изумленно уставившись на профиль Вишнара, так демонстративно все это было, что даже Васнецов осекся и замер на миг. Но тут же спохватился, чтобы не акцентировать внимание на подобном грубом обхождении с членом «его» делегации и невозмутимо продолжил. Калина все еще смотрела на резкий профиль государя, и он не мог не видеть ее. Но вида не подал. Не взглянул, не повернулся. Холодно игнорировал, а затем и вовсе повернулся спиной, пригласив Васнецова следовать за ним:
— Я хотел вам показать свой кабинет, генерал. — И они вдвоем удалились. Польщенный Васнецов и правитель бессмертных. А Калина осталась стоять там, где стояла. На всеобщем обозрении. В этот неприятный, унизительный момент, она подняла глаза на начальника безопасности. Амир ничем не выдавал свое отношение к происходящему, но и журналистка не выдала своего. Но это был знаменательный обмен взглядами. В этот момент она и ощутила жесткий укол унижения. До того была лишь обескуражена.
Там тебе и место. То, которое ты занимаешь теперь. Кажется, так думал не только капитан, так думали все. И что самое обидное — и свои тоже. Калина вышла из зала и пошла прочь. Просто куда-то неизвестно куда. Немного побыть одной.
— Калина Владимировна?
Проскурина оглянулась. Аршинов. Стремительно догоняет и приглашает жестом руки отойти в сторонку.
— Нельзя так откровенно реагировать на ситуацию.
— Еще один закон дипломатии? — устало спросила она.
— Самой жизни. Или съедят живьем. И это я не только про наших «гостеприимных» хозяев… Что произошло между вами? Неужели он так оскорбился только потому, что вы ему отказали? Не верю я что-то…
— Не знаю… — пожала она плечами.
— Я так и думал. По вашему лицу это было слишком хорошо видно. Что удивлены его поведением.
— Я такая открытая книга? И не думала…
— Нет, просто я давно в политике, Калина. Что вчера произошло? После того как вы с ним расстались?
— Мы расстались друзьями.
— После чая с кексом, простите за нескромность?.. Хотя думаю, кекса не было. Чай, не исключаю.
— Почему вы так уверены?
— За то время что я вас ждал? Я вас умоляю! По напору видно, не тот он мужчина, что бы за полчаса с кексом разобраться. Он бы его до утра растягивал, — пошутил министр.
— Вы правы. Чаепитие было без кексов. Мы расстались очень хорошо после небольшой прогулки. Но мне запретили вам об этом говорить.
— Преемник.
— Вы его видели?
— Нет, не счел достойной. Меня увезли из дворца сразу после вашего ухода.
— Что бы… Понимаете, «кексница» государя работает преимущественно ночью…
— Намекаете, что государь собирался к вам с визитом?
— Не исключаю…
— И?..
— Преемнику не нравится повышенный интерес государя к члену делегации. Он выкрал меня и поставил требования нам обоим. Что он сказал своему отцу, не знаю. Мне — что бы держалась на расстоянии. Или он уничтожит мое доброе имя в глазах всей общественности. Не знаю, правда, или нет…
— Не исключаю, что он может. Вы согласились?
— Вам запретили это обсуждать с нами?
— Естественно.
— Задумка была в другом, — внезапно задумчиво сказал Аршинов.
— В чем?
— Вначале ответьте мне на один вопрос. Вы ждали государя этой ночью с визитом? И не лукавьте. Была договоренность?
— Вот вам и ответ! Им не нужно было ваше согласие. Только лишь забрать вас на ночь из дворца. Что бы государь это узнал. Вас желали опорочить в его лазах и только! Вишнару представили ваше исчезновение так. Преемник позвал вас в гости, и вы упорхнули у него из-под носа. Скажем, польстившись вниманием принца.
— Какая глупость!
— Ничего подобного.
— Притянуто за уши! — возмущалась журналистка.
