— Нет. Для них главное, что бы Вишнар не знал правду. Мы же им не угроза. Прежде всего, потому что не станем вмешиваться. Тут идет серьезная внутренняя борьба и нас просто как в жерновах разотрут, если станем совать нос не туда. На чужой территории мы слабы. И они понимают, что мы это понимаем. Точнее, что вы все-равно придете ко мне на отчет, и я вам это скажу. Вы же сами сказали, они видят вас ведомой фигурой. А я ваш кукловод. Явно не Васнецов. Ввиду ваших конфликтов стало очевидно, что вы ему не подотчетны. Вас защищал я. Да, сами им всю схему своих взаимоотношений выдали, — удрученно вздохнул Аршинов. — Не люблю когда в команде одни якоря. Плыть, придерживаясь курса не с кем. Все тянут назад или тормозят… Но я знал куда еду. Точнее, те, кто меня сюда направили. Работать придется едва ли не самому. Еще и видимость силы других поддерживать. Это я про нашего генерала. Тонко за ниточки дергать. Но тонко не получилось. Меня, по-видимому, тоже переоценили в штабе. Старею… В общем, так, Калина. Вскроем карты, поскольку я ваш настоящий кукловод, то не рекомендую говорить что-то государю о реальном положении вещей. Цель наша выведать, что у вампиров на уме и перевести переговоры на другой этап.
— Какой?
— Вам этого знать не положено. Вам же будет лучше не знать. Вампиры правы, ни вам, ни нам не нужны сложности. А они бы случились, если бы вы нашли, так сказать, общий язык с государем в прямом смысле этого слова. Если между бессмертными завяжется конфликт, еще не известно чем он обернется для нас. Возможно, именно Вишнар сдерживал эти десять лет кровавую жажду соплеменников. Мы не можем этого знать. Согласитесь, нам не на руку, если столь лояльно настроенный к людям кровосос, вдруг потеряет свое место государя.
— И что же мне делать?
— А зачем вы сюда приехали? — улыбнулся министр. — Вот и выполняйте свою работу. Приятные приключения закончились, начинаются суровые будни. Смотрите по сторонам. Записывайте свои мысли, фотографируйте. Словно вы просто журналист.
— Я и есть журналист!
— А я и есть министр, но, тем не менее, играю роль министра. Представляете, какое совпадение! — посмеялся он. — Пойдемте искать нашего генерала, который играет роль тупого валенка и прекрасно с ней справляется.
— Вы же учили меня не говорить плохо ни про кого, — укорила Калина.
— А теперь новый урок. Иногда нужно делать провокации. Что бы проверить кто перед тобой.
— По возвращении отсюда я блестяще сдам экзамен на дипломата, вашими стараниями.
— И это тоже один из законов политики. Немного изящной лести никогда не повредит… — благосклонно сказал Аршинов и, встретившись взглядом, они дружно рассмеялись.
Переговоры намеченные на одиннадцать часов дня прошли. Общая политика бессмертных не изменилась в свете ночных событий. За все время произошел всего один неприятный инцидент, который в очередной раз напомнил всем и прежде всего Калине, что ее положение переменилось.
Правитель бессмертных изящно отражал вопросы делегатов полные сомнений, говорил Вишнар убедительно, и все проникались его настроением. Этого было не отнять — государь умеет убедить, он виртуозный оратор способный внушить доверие. Но, не смотря на весь его энтузиазм, радушие и силу звучащую в голосе, бессмертный вдруг запнулся посреди очередной фразы и довольно резко потребовал. Именно потребовал тоном истинного правителя:
— Госпожа Проскурина, вы не могли бы перестать щелкать своей невыносимой машинкой?! Капитан, потрудитесь снабдить фотографа необходимой, а главное — бесшумной техникой!
Вишнар тут же вернулся к любезному тону в адрес своих собеседников. Калине же пришлось отступить за спину государя, чтобы не раздражать. И ждать в стороне пока ей не принесут новый фотоаппарат, бесшумный. Но поскольку принесли его далеко не сразу, сложилось впечатление, что Вишнар не столько не желает слышать щелчки фотоаппарата, сколько не желает видеть ту, что им пользуется.
Переговоры закончились, настало время обеда. Почти для всех он прошел очень хорошо — в приятных беседах. Для журналистки практически также как завтрак. В немилости. Но последней неприятной каплей стало для нее умышленное жестокое отношение. Впрочем, чего же еще ждать от кровососа?.. Калина внушала себе, что не огорчилась, но задеть за живое ее все-таки удалось.
