— Жду вас, преемник.
Амир в непонимании резко оглядывается себе за спину, словно ожидает там кого-то увидеть, затем в том же недоумении смотрит на журналистку.
— О чем вы? Последствия стресса?.. Вам плохо? — последнее уже без холодка, тон искреннего вопроса.
— А как вы объясните то, что вы тут?
— А вы?
— Ну, я точно не могу быть неуловимым преемником. Во-первых, дама. Сын государя ведь не дама?
— Насколько мне известно.
— Ну вот. Во — вторых — я человек?.. Сын государя человек?
— Прекратите цирк. Как вы оказались в этой комнате?
— Это вы тут циркач, Ваше Высочество. Зачем вы поселили меня в комнату, к которой имели круглосуточный доступ? Вы каждую ночь приходили на меня посмотреть? Как и вчера? С какой целью вы это делали? Я жду ответ, — с улыбкой давила она, сверкая глазами. Безмерно счастлива, что уличила и, кажется, слегка пьяна.
Амир выглядел озадаченным, но молчал.
— Я не преемник, Калина. Если бы я им был, к чему мне этот спектакль? Зачем представляться всем кем-то другим и терпеть ваши насмешки, когда вы могли оказать должное уважение с самого начала.
— Не знаю. Ведете свою игру.
— И в чем она заключается?
— Вам видней.
— Глупо бросать необоснованные обвинения, — прикрывая двери, сказал Амир и вошел в комнату.
— А что же вы тут делаете?
— Пришел по просьбе преемника.
— Неужели? — задорно рассмеялась женщина. — Как можно прийти по приказу себя самого или того, кого нет? Что тут у вас происходит? Вы преемник или вы тот, кто должен создавать видимость его существования? И с этой целью вы оставили тут этот пустой стакан из-под крови?
— У вас слишком богатое воображение.
— Так что вы тут искали? Капитан?..
— Мундир его высочества. Он пролил на себя когда принимал пищу. Сын государя сейчас ждет меня в своем кабинете.
— И бегать за мундиром обычное дело для главы государственной безопасности? — насмешливо спросила она.
— По приказу преемника тут бегают все. И не только за мундирами. Я шел сюда к вам, Калина и предложил совместить.
— Шли ко мне? — вновь расхохоталась женщина. — Признаться в любви? Или передать о любви преемника? Или вы оба меня любите? Или государь вам приказал поведать о его любви? Он переменил свое мнение?
— По-моему вы напились, — холодно подытожил бессмертный.
— С одного бокала?
— Это вино коварно. Оно из личного запаса государя. Его носят только в ваши покои, по его приказу. Чтобы вы были не такой… бдительной.
— Капитан, вы меня убедили. Я пьяна дура!.. Или куртизанка?.. Портовая девка! Точно! Чуть не забыла… Так вот, я пьяна портовая куртизанка, а вы не сын государя. Вы носите тут мундиры всем, кто не попросит, когда не бегаете ко мне тайным проходом чтобы травить моих прототипов конфетами или порицать, что я куртизанка и сплю с вашим отцом. Кстати, вы не очень-то и похожи, — задумчиво подытожила она все с той же улыбкой.
— Потому что государь мне не отец, — не разделяя пьяного веселья собеседницы, возразил Амир. — И слезайте с кровати преемника. Вы испачкаете ее ногами.
— Ну, еще бы! В порту куртизанки грязные. Это же порт! Хотя там и бродят персоны государственного масштаба. Отцы и их невидимые сыновья, — насмешничала она и правда уже не вполне трезвая. — А вы берите пока мундирчик, Ваше Высочество. Надо же, как насмешил!
— Вы пьяны, Калана, и это отвратительно! — холодно одернул ее мужчина.
— Да неужели?! — скинув туфли, она легко спрыгнула на пол, пролив остатки вина на покрывало и нисколько этим не озаботилась. Кинула бокал туда же и неторопливо двинулась к капитану, не мигая, пристально глядя в его янтарные. — А что, такую ты меня уже не хочешь, капитан?
Они стояли близко-близко, настолько, что чувствовали запах друг друга. И смотрели в глаза. То, что делала Калина, можно было назвать игрой с открытым пламенем. Она понимала, что искрит рядом с взрывоопасным газом. Но не искрить она не могла, он больно задел ее своими комментариями.
— Не любишь портовых, капитан? — шептала женщина глядя недвусмысленным взглядом в его глаза и слегка приоткрыв губы.
Коснись меня, коснись, манил ее облик. Поцелуй, ты же хочешь… И капитан, скользнув рукой, сжал затылок, зарыл пальцы в русых волосах, все еще глядя в зеленые глаза. Ноздри его раздувались, лицо было напряженное. Возбуждение проступило на нем столь откровенно, что это даже удивляло. Хотя именно этого Калина и добивалась. Но когда Амир все же склонился к желанным губам, женщина резко вывернулась из захватившей руки и отступила на пару шагов назад.
— Мы портовые народ гордый. Ты себе не портовую поищи, — и, развернувшись, пошла прочь к секретной двери в стене.
