— Вот почему они меня позвали! — охнула Проскурина и побледнела. — Они сразу готовились меня использовать таким образом! Ярая их ненавистница, сходу влюбилась в бессмертного! Какая сенсация! Вот почему он так за мной ходил-бегал! Как же я сразу не поняла!.. Это будет Амир? Да?! Говорите, их идея или ваша? Я права? Они это придумали? А я еще думала — неужели он и правда, влюбился?! Вот так вот, сразу, с первого взгляда, такой заносчивый, высокомерный красавец и голову потерял! Чушь!.. — злилась она рассуждая. Впилась ногтями в собственные ладони до боли, так сильно сжала кулаки. Как же ее теперь мучала эта мысль. Пекла раскаленным железом, душу ядом выедала.
— Не имеет значения, чья идея, — избегая глаз журналистки, сказал министр. — Мы будем вас очень хорошо характеризовать. Высоконравственной и прочее…
— Это тоже часть плана, да? Дешевка безнравственная им не нужна. Им подавай высокие принципы и чистоту! Самую непробиваемую глыбу льда, самого главного врага! Тупая дура ты, Проскурина! Как же сразу не поняла?! — в сердцах ругалась она.
— Ну, зачем вы так? Вы очень умная женщина, слишком умная. Просто поддались чувствам, сила притяжения была непреодолимой. Ведь он и правда, очень красив. Забыли, что вампир… — излагал легенду министр и журналистка бледнела. — Знали бы вы, как теперь страдает майор Калинин!.. А это известие его просто убьет. Бедолага не достаточно умен, что бы понять, что на самом деле происходит. Ему уже сообщили, что драгоценности в сумке это провокация вампиров, и он тут же поверил и так жаждет вас увидеть! Но вскоре мы сообщим ему, что это была не провокация, а дар вашего любовника. Так что проблем у вас с ним не будет. Он не перенесет этого известия… Или может быть мне как-то осторожней ему об этом сообщить, что бы на отношении к вам не отразилось? Очень хороший экземпляр. Будет добрым мужем. Понравится вашему отцу. Он вас тут же простит.
— Не терплю глупых мужчин, — холодно бросила Калина, пребывая во власти дурных мыслей.
— Ну, еще бы!.. Я имел счастье видеть ваш вкус. Вам государственного значения мозг подавай, — улыбнулся он. — Не осуждаю. Даже понимаю. Вы бы скучали в семейной жизни с добрым парнем Калининым. Его размеренная теплая любовь претила бы вам не меньше чем его тугодумие. А помните, как он шутил при нашем первом общем знакомстве? «Вы Калина, а я майор Калинин. Или я Калинин майор?». Это было так мило… М-да… В общем, после широкого освещения вашей связи с бессмертным, люди должны задать себе вопрос: быть может, вампиры не так и ужасны? Даже милы.
— И вас не смущает, что вы играете на руку врагу? — возмутилась журналистка.
— Всего лишь преследуем свои интересны, Калина. А наш главный интерес, это не допустить войны. Вот что вы должны себе уяснить. Мы спасаем человечество. Вампиры чего-то хотят от нас, мы почти знаем, что, и дадим им это. Если в благодарность они дадут нам возможность жить. Быть может, даже чуть лучше, чем до того.
— Чуть лучше?.. Вампиры предложили вам что-то взамен того что они хотят? Что они хотят? Что предложили взамен?! — вопрошала она. Нет, она требовала.
— Этого вам совсем не нужно знать. И естественно, что вы не попадете в участники повторных мирных переговоров.
— Естественно. Я буду очень об этом сожалеть! — иронично воскликнула женщина.
— А я думаю, будете. Вам на самом деле не так и не понравилось. Еще бы, столько внимания для столь тщеславной дамы. А вы тщеславны, Калина. Ваше тщеславие поистине королевских масштабов. Не поэтому ли вы так понравились государю бессмертных? Как в зеркало смотрел… Даже его сын просил у него прощения что встал между вами. Лишил отца желанного куска. Сдается мне, Вишнар станет поминать это, как одну из наибольших потереть своей бессмертной жизни. Всего лишь женщина, а какой переполох вы там сотворили. Меня переполняет практически отцовская гордость за вас. Это не ложь… Жаль, что ваш отец будет другого мнения. Увы, близким порой не понять ценности тех, кто живет с ними рядом. Я бы гордился вами. А я и горжусь, тем как вы держались. Тем, что вы демонстрировали врагу. Вами как неординарной личностью и женщиной. Но я уже не в силах вам помочь. Я предупреждал вас. Пытался защитить. Вы мне очень симпатичны, Калина.
— А вы мне больше нет. И ваши слова — речи политика. Не желаете ссориться, сглаживаете. Пытаетесь создать впечатление друга. Оттого и льстите. Вдруг буду еще нужна, — холодно анализировала она.
— Будете… А на счет «больше не нравлюсь» — глупости. Это всего лишь обида. Но она пройдет и возможно даже быстрее чем вам думается. Не забывайте, что вы можете ко мне обратиться, если станет туго. А это может случиться. Я подыщу вам работу в министерстве. Возможно, вам даже понравится. Вы очень умны. Я найду достойное применение вашим талантам. Всего доброго…
Калина не ответила. Проводила сосредоточенно-хмурым неласковым взглядом. Впрочем, министр и не рассчитывал на прощальные объятия.
